— Ненавижу холод.
— В начале осени погода там мягкая и тёплая, а главное, дом находится рядом с историческим маяком.
Реймонд кинул взгляд на незаконченную картину.
— Да, да, — подтвердил его мысль Китман, — там расположен похожий маяк, и, возможно, месяц дауншифтинга, тихий уголок и наглядный пример для твоего творчества помогут закончить картину.
Реймонд с недоверием почесал отросшую щетину и пожевал плохо вымытую кисть. В этом предложении было что-то неуловимо отталкивающее, но понять, что именно, он не мог. Суета города, постоянные звонки бывшей подружки и обеспокоенной матери утомили, и ему действительно хотелось убраться подальше, в такую глухомань, где даже Китман не сможет достать. Остров в Норвегии — чем не благословенный рай в тишине и покое?
— Хорошо. Принимаю твоё предложение. Но рассчитываю, что дом будет со всеми удобствами и доставят меня туда по первому разряду.
— Непременно!
То, что его обманули, Реймонд понял ещё в порту. До небольшого острова Роть паром ходил лишь раз в две недели и где именно останавливался, никто не был в курсе. Хорошо, Китман подгадал со временем, и отбытие должно состояться сегодня, но Реймонд чувствовал себя идиотом, шляясь по холодной мокрой набережной в ожидании неизвестно чего. Он уже было решил вернуться в аэропорт, когда к нему подошёл просоленный бородатый мужчина лет девяноста и, представившись Тронгом, сообщил, что его наняли, чтобы доставить Реймонда Фламингейла на Роть в элитный особняк. В душе всё ещё тлело сомнение, но желание оказаться наконец в тёплой постели пересилило разум, и он согласился ступить на борт древней шхуны, наверняка раза в два старше, чем её владелец.
Реймонд, сжав зубы, терпел заплыв, кораблик болтало на волнах и трясло под напором старого мотора, всего за пятнадцать минут они добрались до острова, снова вводя в уныние. Несомненно, маяк присутствовал, пусть не такой классический, как рисовал Реймонд. Невысокое белое здание с потёртыми от сырости и ветра досками, которые еле держались на обветшалых стенах. Подступы к нему заросли густым кустарником, а со стороны моря поднимались такие волны, что накрывали его вместе с остроконечной башенкой. Содрогнувшись от представшего перед ним вида, Реймонд перевёл взгляд на деревню и снова затрясся — с десяток убитых хибар века этак шестнадцатого на гранитных основаниях, из толстых балок и с поросшими мхом крышами.
— Где мой особняк? — дрожащим голосом поинтересовался он, и Тронг махнул рукой на небольшой белокаменный домик вверх по холму. Он действительно на фоне всего остального казался особняком, но на деле был обычным маленьким коттеджем.
Реймонд, взвалив на себя сумки, двинулся к дому. Вблизи тот выглядел так же жутко, как и всё остальное на этом проклятом острове, и Реймонд решил плюнуть на дауншифтинг, на Роть и на Китмана, но, обернувшись, чтобы сообщить об этом Тронгу, обнаружил, что того рядом нет, а кораблик, на котором они прибыли, отходит от причала и быстро набирает скорость. Бросив сумки, Реймонд помчался со склона вниз, чуть не навернулся на неровных камнях, но остановился и прекратил кричать, только добравшись до кромки моря, — корабля и след простыл, похоже, он застрял тут на долгие две недели. Хотелось попсиховать, поистерить, поорать, и он позвонил агенту, чтобы высказать все, что он о нём думает. Но Китман, выслушав поток брани в свой адрес, рассудительно произнёс:
— Тебе выпала возможность отвлечься от всего и закончить картину.
Спорить Реймонд не стал, эмоции распирали, и он в сердцах швырнул телефон в море. Жаль, не мог кинуть туда и агента. Потом, конечно, пожалел, но было поздно. И он, опустив руки, вернулся в чёртов коттедж. Внутри всё оказалось ещё хуже, чем снаружи: половицы скрипели, старые рамы неплотно прилегали к стенам и в щели задувало, электричество сбоило, свет нервно моргал и подрагивал, а горячей воды и вовсе не было. Реймонд несколько часов сидел на тёмном крыльце, обдумывая сложившуюся ситуацию, и пусть совсем не хотелось, решил воспользоваться советом Китмана — распаковал холст, краски и кисточки, поставил всё это на первом этаже напротив окна, откуда как раз отлично был виден маяк, и с самого утра занялся творчеством.
Рисовалось на удивление легко. Телефон не отвлекал, в доме не было телевизора и книг — вообще никаких развлечений, а еды, которую он взял на всякий случай, оказалось так мало, что тратить время на земную пищу особо не приходилось. Он рисовал с самого утра почти до заката, делая перерывы на сигареты и кофе, а потом возвращаясь к мольберту. На третий день его уединение прервал заглянувший в окно чумазый мальчишка лет десяти. Сунулся и исчез. Снова появился и опять спрятался. Реймонд терпел его дёрганье почти целый час, а потом вышел на крыльцо и шуганул пацана громким окриком:
— Что тут забыл?