А по возвращению домой всё начиналось по-новой: крики, претензии и очередное унижение. В итоге мой отец превратился в абсолютно безвольное существо, которое делает всё, что она скажет, лишь бы ему не делали мозг, начал пить, чтобы забыться и не слышать мою мать, перестал думать своим мозгом, доверяя все семейные вопросы матери. На этом она не остановилась.
Чтобы окончательно его уничтожить и подчинить, в момент, когда у него появилась возможность уехать в город учиться и продвинуться по своей карьере, она начала манипулировать им истериками и угрозами того, что полезет в петлю, аргументируя это тем, что он будет ей изменять. И чтобы наверняка, специально растратила все его деньги, отложенные на учёбу. В результате он потерял возможность продвинуться по карьерной лестнице, а потом было уже поздно из-за отсутствия денег и возраста. Так как денег еле хватало даже на еду, семья ходила полуголодной.
После того как моя мать закончила с отцом, и он уже не мог ей ни в чём возразить, она принялась за меня и сестру. Первое, с чего она начала своё воспитание, — это рукоприкладство.
С четырёх лет моя мама начала меня бить всем тем, что под руку попадётся, а именно: бляхой армейского ремня по ногам, розгами хлыста по лицу с истошными криками и унижениями, швыряла кружку с кипятком в меня и мою сестру. А если мы пытались защититься или возразить, это только больше бесило её, и она превращалась в дикого зверя с выпученными глазами, смотрела так, что кровь стыла в жилах. Чаще всего моя сестра постоянно огрызалась с матерью в разговоре, когда та её оскорбляла, за что получала ещё больше. Мама накидывалась на неё с кулаками, хватая за волосы, наматывала их на кулак и била сестру головой об стену. Я же в этот момент не могла стоять в стороне и смотреть на это, у меня сжималось сердце от увиденного, и накатывались слёзы. Взяв себя в руки, я пыталась их разнять, закрывая руками свою сестру, отчего мама впадала в ярость, кричала на меня, что я продажная тварь и защищаю сестру из-за того, что сестра дарит мне вещи.
Она била меня, разрывая на мне майку, швыряла об стену, а после чего шла в детскую, сгребая мои вещи, и бежала к входной двери, чтобы выкинуть на улицу. Я, естественно, ей сопротивлялась, вставала перед дверью, разводя руками, не давая ей пройти, на что она бежала к окну, как сумасшедшая, и открывала форточку, выкидывая вещи с криками: "Мразь продажная, мать продала за вещи". При этом мой отец стоял в стороне, наблюдая за всем этим. С каждым днём становилось всё интереснее.
Однажды я пришла домой, зашла в ванную помыть руки и увидела на потолке какие-то непонятные иероглифы, нарисованные карандашом. Я спросила маму: "Что это у нас на потолке нарисовано в ванной?" На что она мне ответила: "Это рунический став, защита от колдовства соседки Нинки, которая живёт сверху. Она старая блядина, порчу на меня навела". В этот момент в моей голове пронеслась мысль, что у моей матери не всё в порядке с головой, появились первые подозрения.
Далее она искала фантомы через камеру телефона, ходя по квартире со свечой. Я подошла к отцу поговорить с ним о психическом состоянии матери, что её нужно лечить, на что он мне ответил: "Да она поехала крышей из-за щитовидки, принимай её такой, какая она есть".
Я долго искала к ней подходы, пыталась и воевать с ней, и задобрить, но ничего не работало. Она всегда находила причину для скандала, всё было ей не так. Сложно было кому-то признаться в том, какая у меня семья, да и мне бы никто не поверил, потому что моя мама на людях носила маску доброй, милой и тихой женщины. На работе мама всегда улыбалась, тихо разговаривала, была со всеми вежлива и учтива, пряча за маской свою истинную природу.
Иногда у неё бывали проблески света, выходила её вторая личность, она была ласкова, заботлива, обнимала меня и гладила по ноге, но, к сожалению, в эти моменты я испытывала отвращение, будто вонючий бомж обнимает меня, а не мама.
Порой мне становилось грустно оттого, что я наблюдала картину, как моя тётя миловалась со своей доченькой, говоря, какая она у неё самая красивая и как она её любит, слёзы накатывались от увиденного. Мне очень хотелось быть на месте дочери тёти, но, увы, это невозможно, и приходится принимать свою ситуацию такой, какая она есть.
Как-то раз я пыталась угодить своей матери, решила сделать приятное, пожарить картошку. Стояла у плиты, мешая деревянной лопаточкой картошку, мама подошла, отобрала её с криками: "Как ты мешаешь?!?" И ударила меня по рукам раскалённой лопаткой, обожгла мне руки, ушла в другую комнату и даже не извинилась.