Ирмос: Утверди нас в Тебе, Господи, Древом умерщвлей грех, и страх Твой всади в сердца нас, поющих Тя.
Воинство, и жизнь, и красоту телес, и богатство пренебрегше, благославнии четыредесять Христа вместо всех наследоваша.
Камением нещадно четыредесяте повелением биеми мучителевым, метания Божиим Духом на повелевающия возвращахуся.
Глаголаше на самаго, мучителевыми устнами змий создавшаго хулу, но того богоборная уста на мученики каменьми сокрушаются.
Богородичен: Без семене во утробе Бога зачала еси и рождши несказанно воплощшася, на Негоже зрети не смеют, Чистая, Небесныя силы, Приснодево.
Христу ввоинившеся мученически, врага низложивше страдальчески, делы исполнисте пророка глаголы: сквозе бо огнь и воду мужески проидосте, покой обретше, жизнь нетленную. Темже Небесными украшшеся венцы, с лики веселитеся безплотных, блаженнии страстотерпцы прехвальнии, молите Христа Бога грехов оставление даровати чтущим любовию святую память вашу.
Ирмос: Услышах, Господи, слух Твоего смотрения и прославих Тя, Едине Человеколюбче.
Умовредуете,— глаголаху страдальцы,— странную тщету всуе простирающе, пребезбожнейшии.
Изощрены мечи, и звери, и огнь, и крест святым Христовы гонители простираху.
Страшен нам,— глаголаху страдальцы,— огнь геенский, нынешняго же, яко клеврета, не убоимся.
Да отъяты будут руки, сожжена же буди нога,— святии вопияху,— нетленны бо сия паки приимем.
Богородичен: Молим Тя, Пречистая, Бога безсеменно заченшую, присно молитися за рабы Твоя.
Ирмос: Света Подателю и веков Творче, Господи, во свете Твоих повелений настави нас: разве бо Тебе, инаго бога не знаем.
Неистовством пребезумным гонителей страдальцы под воздухом на студени обноществовати осудившеся, воспеваху пение Богу благодарственное.
Радующеся четыредесяте Христовы мученицы, болезненный претерпевше лед, во езере стояще, надеждею Божественных венцев укрепляеми.
Смех предлагается четыредесятем Христовым мучеником, удавлен быв прежде гнездящийся в водах змий, пагубородныя бо крепости лишися.
Богородичен: Тебе, рождшей Христа, всех Зиждителя, зовем: радуйся, Чистая, радуйся, возсиявшая Свет нам, радуйся, вмещшая Бога Невместимаго.
Ирмос: В бездне греховней валялся, неизследную милосердия Твоего призываю бездну: от тли, Боже, мя возведи.
Радостне началозлобный восхити, яко от двоюнадесяти Иуду окаяннаго, и от Едема человека, от четыредесяти отпадшаго.
Безстуден сый, всуе шатаяся, якоже бо разбойником и Матфием первее, тако и ныне мучитель стрегущаго званием осудися.
Суемудренный и рыдания достоин, иже животов обоих погреши, огнем бо растаяся и ко огню отыде негасимому.
Богородичен: Неискусомужно, Дево, родила еси и вечнуеши Дева, являющи истиннаго Божества, Сына и Бога Твоего, образы.
Все воинство мира оставльше, на Небесех Владыце прилепистеся, страстотерпцы Господни четыредесять, сквозе огнь бо и воду прошедше, блаженнии, достойно восприясте славу с Небес и венцев множество.
На престоле неприступнем седящему, простершему Небо, яко кожу, и землю утвердившему, и собравшему воды в сонмы их, вся от не сущих сотворшему быти и всем подающу дыхание и живот, приемлющему от Архангел пение, и от Ангел покланяемому, и от всех славимому, Христу Вседержителю, Зиждителю и Богу нашему, припадаю, недостойный, принося мое моление, слова благодати прошу: да возмогу благочестно воспети и аз святыя, яже Сам показав победители, даровав им славу с Небес и венцев множество.
Ирмос: Образу златому, на поле Деире служиму, трие Твои отроцы небрегоша безбожнаго веления, посреде же огня ввержени, орошаеми, пояху: благословен еси, Боже отец наших.
Ужасеся, зря венцы, страж четыредесяти, и, отринув любожизненное, вперися рачением явленныя Твоея славы, и с мученики пояше: благословен еси, Боже отец наших.
В баню притек душетленну, умерщвляется жизнолюбный; христолюбец же, хищник изряднейший виденных быв, якоже в бани нетления с мученики пояше: благословен еси, Боже отец наших.
Огню мысленному, возжжену во умех четыредесяти, многокозненное нечествующих попаляшеся безумие, якоже некий воск таемь. Тебе же, Христе, воспеваху: благословен еси, Боже отец наших.