Что мне теперь делать? Боюсь, что ужасно обидела Дивайта. Как мне помириться с ним? Смогу ли я рассказать об этом Мориану? Чайничек Джулианоса, ну что за дилемма!
Часть 7: каджиты
Когда этим утром я пришла в особняк Мориана, моим первым стремлением было извиниться перед Дивайтом, но Сейф-идж сказал, что его нет — он исчез куда-то, воспользовавшись порталом и заклинанием и оставив после себя только запах дыма. Так, сказала я себе, от навязчивых мыслей тебя отвлечёт работа. И отправилась искать Мориана.
Я застала милого старика за завтраком, доедающего сладкий рулет вместе с чалом. Когда я зашла на кухню, он со стуком поставил кружку на стол, в спешке вскочил и поклонился! Я объяснила, что хочу составить заметки о каджитах, но ничего о них не знаю, и спросила, известно ли ему что-нибудь о кошачьем народе. Он ответил, что он именно тот, кто мне нужен, и что он будет рад мне помочь, поскольку «этот несносный Телванни» все равно отнял у него целый день.
Мне не раз доводилось проходить мимо караванщиков Баан-Дар, разбивавших временный лагерь у ворот Торгового района, но никогда я к ним не заходила — и не только следуя заветам отца, предостерегавшего меня когда-то, но из-за едкого запаха тоже. Потому что я словно собака — терпеть не могу кошек. Но Мориан без всяких сомнений потащил меня прямо к ним и повёл в шатёр, обвешанный разноцветными молитвенными флажками. Я последовала за ним внутрь, где и была представлена мадам Шизаи-джо, каджитской ведунье, служащей, как он сказал, Азуре и Магрусу. Она сидела в позе лотоса, но все равно вежливо поклонилась — кошачий народ такой гибкий — и, указав на пару подушек, на которые можно было присесть, спросила, чем «эта самая» может быть полезна.
Мы долго и сердечно беседовали. Между стилем и декором каджитов и редгардов имеется внешнее сходство, возможно объясняющееся сходными климатическими условиями (жарой и сухостью), но там, где редгарды предпочтут длинные струящиеся линии, кошачий народ выбирает округлые или серповидные формы по образу и подобию своих лун. Массер и Секунда во всём многообразии фаз проявляются и в одежде каджитов, и в их орнаментах. Сам серп неполной луны напоминает своей формой когти, которые каджиты выпускают из подушечек лап, — оружие, которое всегда с собой, коварная угроза народам не столь защищённым.
Шизаи-джо заварила нам чай, приторно сладкий, как вся каджитская еда и напитки, и позже попросила мою опустевшую чашку. Она покрутила чаинки на дне своим розовым коготком и сказала, что видит причину моего беспокойства: я позволила страху затмить свою страсть и омрачить своё сердце. Я ляпнула что-то про то, как Дивайт пытался поцеловать меня, отчего Мориан выронил чашку, забрызгав бедную Шизаи.
Я подумала, что он сейчас взорвётся в гневе, но вместо того он опечалился, а потом принялся изливать свои чувства ко мне. Было так приятно его слушать! Я была действительно тронута. Каджитка деликатно исчезла, а мы остались на её подушках, разговаривая и теряя счёт времени.
Часть 8: орки
Вчера вечером у меня была короткая встреча с Дивайтом в «Светлячке». Я объяснила, что он мне действительно нравится, но сердце моё отдано Мориану. Он сделался мрачнее бури в горах Джерол, но лишь глубоко вздохнул и удалился с достоинством. О, я хочу надеяться, что с ним всё будет в порядке!
Потому что, каюсь, я больше тревожусь за Мориана. Эксперименты, над которыми он работает вместе с Дивайтом, достигли той наивысшей точки, когда Мориан вот-вот откроет врата и отправится прямиком в Обливион. Он говорит, что собирается в мир Азуры, Лунную Тень, что, по его словам, относительно безопасно. Безопасно! Меня колотит сильнее, чем скриба на сковородке. Страстно желаю увидеться с ним до отбытия, но Мориан говорит, что должен сконцентрироваться на подготовке к ритуалу и не может ни на что более отвлекаться.
Он прислал мне через Сейф-иджа записку, в которой сообщил, что я должна заменить его как представителя Университета на официальном обеде, который даёт потентат в честь прибытия нового посла Орсиниума. Он, должно быть, действительно очень занят, раз пропускает такое событие, потому что, как мне известно, он очень хотел пойти. Ладно, полагаю, так даже лучше для моего проекта — буду работать и работать, работа отвлечёт меня от переживаний!
У новой провинции пока ещё нет своего посольства, поэтому шатры, в которых подали обед, расставили — по распоряжению потентата — у подножия Башни Белого Золота. Из уважения к послу Туггику вся утварь в шатрах, специально для приёма доставленная из Ротгарианских гор, была подлинного орочьего происхождения. Пользуясь этим обстоятельством, я под нескончаемый поток речей писала заметки в своём дневнике.
Удивительно, что такой грубый народ, как орки, оказываются способны придумывать и создавать изысканные вещи! Конечно, всему Тамриэлю они известны как прекрасные оружейники, но я всегда полагала, что слава эта пошла от их великой силы, а не мастерства. Но одного взгляда на их оружие и броню мне хватило, чтобы понять ошибочность былых своих суждений. Они не станут выбивать на металле орнамент или приделывать лишние украшения; их творения даже проще и утилитарнее, чем нордские, но при этом смотрятся абсолютно пропорциональными, идеально симметричными, гармонично сочетающимися друг с другом. Орочий меч может быть грозным оружием, но полюбуйтесь, как стремительный взмах клинка уравновешивается массивной, но при этом изящной рукояткой, которая сидит словно влитая в руке владельца — расслабленного и уверенного в себе.
Чуть позже я, к огромному своему удовольствию, встретила знакомую — леди Опель, нашего архимагистра, которая тепло меня поприветствовала. Под вино из Западного Вельда и эйдарский сыр расспрашивала она меня о моих сердечных делах с двумя именитыми магами. Я рассказала, что натворила, как мне самой ясно, ужасную пропасть ошибок, а она утешала меня словами, что всё кончится хорошо. Она сказала, что очень давно знакома с Морианом, и что он по-настоящему ранимый человек, прячущийся под маской стариковской сумасбродности. Она очень рада, что ему удалось найти родственную душу в моём лице, умную и способную удержать его от затворничества в стенах лаборатории.
Но именно это с ним сейчас и происходит, что меня очень беспокоит. Думаю, стоит пойти поговорить ещё раз с Сейф-иджем — быть может, он поможет мне проникнуть к Мориану до его отбытия.
Часть 9: аргониане
Моя служанка Дариелла вошла ко мне сегодня утром и возбуждённо сообщила, что у дверей стоит аргонианка и просит о встрече, настаивая, что это срочно. В городе мало аргониан, и я подумала, что это может быть родственница Сейф-иджа, с которой он передал какую-нибудь жуткую весть насчёт Мориана. Я надела свою университетскую мантию и ринулась вниз.
На улице действительно ждала молодая аргонианка. На ней было соблазнительное платье из тонкого паучьего шёлка, отделанное замысловатым спиральным орнаментом. Она представилась как Задирает-Свой-Хвост (я подумала, что это шутка, но кто знает, какие привычки у этих с виду бесстрастных рептилий) и сказала, что её хозяин, Деш-Вульм Говорит-Понятно, послал её за мной. Она не знает, для чего именно, но дело неотложное, и она должна отвести меня к хозяину тотчас же. Я нервно покивала и поспешила за ней.
Аргонианская девушка провела меня за ворота Храмового района вниз, в доки, в дальнем конце которых обнаружился любопытный старый особнячок, который я раньше не замечала. На потемневшей табличке у двери было написано «Занмир» — слово, мне неизвестное. Мы зашли внутрь. Это оказался большой дом, целиком заселённый аргонианами — было их никак не меньше дюжины, и которые, очевидно, давно уже обосновались в многочисленных комнатах. Повсюду взгляд мой натыкался на аргонианские драпировки, статуэтки, амулеты и всяческие поделки, сделанные из таких натуральных материалов, как кость, перья, раковины, и украшенные яркими спиральными и геометрическими орнаментами. Если эти предметы обихода привычны в домах аргониан на их родине, значит, змеиная кожа, черепаховые панцири, зазубренные клыки, бирюза и жадеит — всё, что мы считаем экзотическими материалами, должно встречаться в Чернотопье повсеместно.