Теперь мы гоняемся за любыми слухами, которые до нас доносятся, чтобы найти Саи Сахан и Амулет Королей. Пророк полагает, что, если нам удастся воспользоваться им, мы сможем на равных бросить вызов Молагу Балу и освободить мир от его когтей. В своей манере он использовал кучу закрученных слов и словосочетаний, которые мне не дано понять — должно быть это результат смешения воспитания с тем, что ему довелось испытать.
Порой я мечтаю, что вообще не приезжала в Сиродил. Я сражалась за одного великого человека, в которого верила, затем встретила другого, которого я опекала, и заработала много славы. Тем не менее, это место, где я впервые повстречала Маннимарко и его холопа, патриарха семьи Тарнов, Абнура. Маннимарко был обходительный и чарующий, но Тарн был грубый и невежественный.
Абнур ненавидел идею Империи под властью кого-либо, кроме коловианцев или нибенийцев — истинных людей Империи, по его мнению — и норда в качестве охраны для лорда. Пока он помогал падению ричменов, которым вынуждена была служить его семья, его презрение к остальным из нас возрастало троекратно.
Пророк думает, что Тарн еще сыграет свою роль в этой истории. Этот хнычущий сын козла переметнулся на сторону Маннимарко сразу после Взрыва душ, чтобы спасти свою шкуру и сохранить статус в Имперском Городе. Чем этот предатель вообще нам полезен?
Часть III
Ну что ж, свершилось. Тарн снова с нами, и мне это нисколько не нравится.
Наш друг храбро сражался против сил Ордена Червя и даже против воли Маннимарко, но вместо спасения моего друга Саи Сахан мы наткнулись на этого скользкого имперского лорда. Он врал нам, что не знает ничего о местонахождении Амулета или о месте, где держат Саи.
Он утверждает, что может помочь найти и то, и другое. Что он замышляет? Понятно, что наш друг может найти ему применение, но как насчет Тарна, использующего нас в ответ?
Все, о чем когда-либо заботился Абнур, это о своей Империи и о статусе его семьи. Я не доверяю ему, и, если он хоть чихнет как-то не так, я пну его с такой силой, что он залетит на скалы.
Часть IV
Какой-то день 2Э 582. Я потерял счет дням от тяжести монументальной задачи, возложенной на нас. Видя, что другие излагают события на бумаге, я счел своим долгом осветить историю со своей стороны, поэтому записи не будут искажены историками.
Я великий канцлер Абнур Тарн, владыка Нибении. Являлся главой Совета Старейшин и советником императоров и мелких королей на протяжении 117 лет из моей 164-летней жизни. Я пришел к своему положению и власти не по удаче или кумовству, но по крайней дисциплинированности, честолюбию и хитрости.
Семья Тарнов всегда занимала высокие должности во всем Сиродиле еще со времен выдвижения первого монарха. Наш род высоко ценится за лояльность, ловкие манипуляции в политике, безжалостное подчинение или уничтожение инакомыслящих на территории Империи. Наша работа трудна, но она должна быть сделана ради благополучия Империи.
Возможно, это прозвучит хвастливо или эгоистично — возможно, это так и есть. Но я излагаю все это на бумаге, так что вы, читатель, понимаете значение моих трудов.
Вот уже около тридцати лет я консультирую диких людей Предела, от Дукорача до Леовика, в то время как их жестокая династия разоряла Империю. Эта династия длилась дольше многих других правящих родов, что вылилось в мечты о завоевании всего Сиродила и его территорий. И все же их натура не позволила им встать на одну ступень с сыновьями истинной крови Коловии и Нибении.
Наиболее тяжким оскорблением для Леовика, младшего в роду, было принять в дикий союз мою шестнадцатнлетнюю дочь Кливию после того, как его дед сделал то же самое с Вераксией.
Варен Авилариос, герцог Чейдинхола, в тайне связался со мной и попросил помощи в свержении неугодных пришельцев с севера, и я охотно согласился. Мы боролись за свободу всех людей Империи, и в конечном итоге одержали победу при поддержке его компаньонов и огромной армии повстанцев. Я был благодарен, и даже счастлив, выдать Кливию за него замуж после того, как Варен вонзил свой меч в черное сердце Леовика.
Знайте же, как это больно — вручить бразды правления Империей очередному чужеземцу после того, как Варен был предан. Маннимарко быстро установил господство некромантии над всеми прочими формами волшебства, распуская гильдии и убивая любого, кто казался врагом государства. На какое-то время мне было позволено править Имперским городом вместе с Кливией, императрицей-регентом, в качестве номинального правителя Империи.
Как и Варен, я был предан, как только перестал быть нужным. Униженный, заточенный далеко в башне костей, с дочерью, обернувшейся против меня, и мечтающей об абсолютной власти над силами жизни и смерти, почерпнутыми у Маннимарко.
Дорогой читатель, знай, что я верну Империю для имперских мужчин и женщин и восстановлю порядок. Это моя цель. Это мое желание. Пусть каждый, кто бросает вызов этому желанию, будет поражен даэдрическими огнями по моей команде. Пусть каждый, кто сомневается в этом обещании, будет проклят на обитание в глубинах Обливиона.
Часть V
Вытащить редгарда из Залов мучений в конце концов оказалось довольно простой задачей. Интересно то, как на Саи Сахана повлияло пребывание среди соратников. Несмотря на то, что я нахожу его терпимость — и привязанность — к неповоротливой самке тролля отвратительной, нельзя отрицать, что его воля на протяжении всего заключения была поистине легендарна.
Мы знаем, где в данный момент находится Амулет Королей. Пожалуй, то, что он вернулся туда, вполне уместно. Сахан более эрудирован, чем я ожидал, однако слишком поэтичен. Умный и патриотичный человек имперского наследия мог бы моментально подумать о древней цитадели Санкр Тор, ее связи с Алессией и завете богословов. Это, пожалуй, послание небес, что эльф Маннимарко не питает особой любви к истории Сиродила.
И такой широкой кистью я сам себя рисую глупцом: в конце концов, я и сам не думал о Санкр Торе.
Саи Сахан — любопытная личность. Я никогда не считал редгардов такими презренными, как считали нибенейские лорды, и считаю его самым приятным из оставшихся в живых соратников. Он понимает, что есть долг и преданность делу; служит тем, кто отвечает его интересам, и оттачивает мастерство с особым упорством. Несмотря на его неспособность возродить утерянную традицию — что, как я считаю, к лучшему, ибо, возможно, это послужило причиной гибели родины редгардов — способности Саи Сахана в обращении с длинным мечом воистину невероятны.
Я вспоминаю времена войны против Длинного дома императоров, когда он скакал верхом во главе колонны наемников, которые были наняты Вареном для оказания поддержки в освобождении Лейавина. Оказалось, что Леовик, отпрыск Тага Дроилоча, и тогдашний правитель Имперского Города завербовали этих наемников в качестве двойных агентов. Когда Саи и его «верные» воины были уже у ворот Лейавина, они вдруг обратились на сторону противника, намереваясь принести Леовику голову легендарного командира Драконьей стражи из войска Варена.
Сложно доверять народным слухам, но если прогнать туман преувеличения, то становится ясно, что Саи пробил дорогу через два войска, которые намеревались отделить его череп от шеи. Когда он вернулся на базу мятежников в Бруму несколько недель спустя, он принес с собой скальпы восьмидесяти шести мужчин и новость об освобождении Лейавина.
Лично он мне этого не рассказывал, несмотря на мое упорство. Варен, конечно же, не проболтался: использовав свое обаяние, он начал сочинять сказки о славной битве. Саи Сахан, который в одиночку освободил Лейавин от контроля Леовика.
Подозреваю, что правда гораздо более жестока и кровава. Один человек не срезает кожу у восьмидесяти шести без сильного гнева или приступа кровожадности. Один человек не бросается в битву против шестисот: редгард, вероятнее всего, сражался с крайней жестокостью, ведя бой на улицах города несколько дней, убивая командиров и гвардейцев, покуда предельцы и их наемники не бросили свои укрепления.