— Вообще-то, единственное посмешище здесь — это ты! — обиженно фыркнула блондинка, доставая ключи со дна своей дамской сумочки, — До сих пор не понимаю, зачем мои родители тебя усыновили. Зачем им вообще понадобился еще один ребенок того же возраста. И ведь надо же было им выбрать самую угрюмую и тупую десятилетку! Не могли что ли взять какую-нибудь милашку лет пяти, чтобы я вырастила из нее настоящую красотку.
— Так ты огрела меня газовым ключом в нашу первую встречу, — Лесли коснулась уродливого шрама на виске, скрытого прядью волос, — потому что хотела сестру помладше?
— Я вообще не хотела сестру! Мне и одной было неплохо! И раз уж папа оставил меня за старшую, пока они с мамой в отъезде, то ты должна меня слушаться. Будь душкой, и иди приготовь нам обед. А я пока пойду смонтирую видео для своего канала, — блондинка бросила сумку на диван и пафосно виляя бутафорским хвостом направилась вверх по лестнице.
— И на счет тупой я могу поспорить, — крикнула ей вдогонку сестра-готичка, — загляни в наши оценки и сделай вывод, кто из нас тупая курица!
Весь следующий день Агата провела крутясь перед камерой мобильника, снимая видео о том, какие в этом сезоне костюмы на Хэллоуин в тренде, а какие нет; как сделать лучший ангельский макияж и как стать королевой вечеринки. А Лесли словно приросла к окну. То, что творилось снаружи, казалось ей чем-то нереальным. Любой другой человек из большого города мог бы подумать, что происходящее на улицах как минимум странно, но не она. Ведь юная готичка хорошо знала историю праздника, и дань давно забытым традициям вызывала в ней восхищение. Ее завораживали костюмы других жителей. Все, от стариков до младенцев облачились в звериные шкуры и разрисовывали лица. Они походили на настоящих монстров с клыками и рогами, будто вылезли из какого-то фильма ужасов про отставшее от времени племя. Она с интересом смотрела, как жители выходили из своих домов, запирая двери, как помещали в пустые тыквы свечи или насыпали тлеющие угли. Как каждый житель оставлял на крыльце своего дома корзинку с угощениями для духов. Вовсе не конфеты, шоколадки и пирожные, а домашний хлеб, сочные яблоки, овощи, фрукты, вяленое мясо и рыбу.
— Божечки-кошечки! Ну и безвкусица! — фыркнула Агата, выглянув в окно рядом с сестрой, — Просто чучела, как настоящие туземцы. Сегодня я покажу этим лохам, как правильно наряжаться на Хэллоуин.
Блондинка высокомерно задрала нос и начала крутиться перед зеркалом, разглядывая свой миниатюрный наряд ангела с короткой юбкой пачкой, ангельскими крылышками из настоящих перьев и нелепым нимбом, держащимся на толстой проволоке.
— Хэллоуин — это всего лишь детская версия кельтского праздника Самайна. И судя по тому, что я сейчас вижу, отмечают они именно его, — Лесли продолжала с интересом пялиться в окно. На улице уже темнело, а над домами поднимался совсем тоненький серп молодой Луны.
— А ты что, переодеваться не будешь? — презрительно фыркнула блондинка на заумные фразочки приемной сестры.
— Зачем? Разве мы куда-то идем? — равнодушно ответила Лесли, поправив висевший на шее медальон с изображением пентаграммы и двух разнонаправленных месяцев.
— Да о чем я говорю? Ты каждый день наряжаешься как на Хэллоуин. Или как там его… санмайн!
А потом в дверь раздался стук. Первый за вечер. Агата не спеша поправила аккуратно уложенные кудри, блестящий нимб, подошла к двери, схватив миску с конфетами и высокомерно проговорила, так чтобы ее было слышно даже по ту сторону двери:
— Ну, сейчас я объясню этим уродцам, как правильно просить «сладость или гадость»! — девушка гордо распахнула дверь.
— Гадость! — без вопросов выкрикнул один из незваных гостей и выплеснул на зазнавшуюся блондинку целое ведро красного содержимого.
Агата завизжала во всю глотку, глядя на испорченный белоснежный наряд, на перепачканные руки. Она в панике пыталась стереть едко пахнущую жидкость с лица и волос, но ее было слишком много.
— Вашу мать! Что это за дерьмо? — ошарашенно вскрикнула Лесли, подскочив со стула и шарахнувшись назад, подальше от пришедших.
— Свиная кровь, — с усмешкой ответил человек, вышедший перед остальными гостями. Помимо увесистой волчьей шкуры на плечах, вместо головного убора на нем красовалась волчья голова, настоящая, насколько могла оценить Лесли, с эффектно приделанными к ней оленьими рогами. Он подошел к Агате, которая все еще визжала, и не сильно стукнул ее в живот длинной палкой, напоминающей посох с намотанной тряпкой на верхнем конце, — Да замолчи ты уже, истеричная!