Это нам было совершенно чуждо. На Марсе воспроизводство населения естественным путем прекратилось еще сто лет назад. Слишком много накапливалось генетических ошибок, слишком много мутаций у рождавшихся детей, слишком сильное влияние солнечной радиации на материнский организм в процессе вынашивания. Я слышала про то, что некоторые марсиане еще занимаются этим ради удовольствия, но как что-то настолько мерзкое может вообще быть приятным?
Когда он стянул с меня штанины комбинезона и просто разорвал в клочья нижнее белье, я больше не смогла сдерживать эмоции. Крик сам вырвался из груди. Слезы застилали глаза, в горле встал ком. Я попыталась оттолкнуть волка коленом, но он даже не заметил, наоборот, показалось, что сделала ему удобнее. Он схватил меня за ногу и прижал ее к моему животу. Я почувствовала, как в промежность уткнулось что-то большое, что-то горячее. А потом адская боль словно пронзила меня изнутри. Такой боли я еще не испытывала, меня будто рвали, перемешивая внутри все органы. Но он продолжал налегать и проталкиваться внутрь. С каждым новым толчком я срывалась на крик. Он словно был и не моим вовсе, бесконтрольным, неподвластным, встающим поперек горла и мешающим дышать. Боль… боль разносилась по всему телу. Волк недовольно прокряхтел:
— Черт! Какая же она узкая…
— А ты как хотел? Марсиане же мелкие. Да еще и асексуалы. Через пару поколений, поди, вообще все зарастет, — усмехнулся его товарищ и присел рядом на корточки, закинув в рот найденную в моем плаще таблетку, — Ну ничего, ты сейчас разработаешь, нам полегче будет.
Я заревела. Навзрыд, срывая голос, захлебываясь плачем. Такая пытка была хуже смерти, я бы лучше умерла. Мне было нечем дышать. Каждый раз, когда я пыталась вздохнуть, в нос бил едкий запах дыма вперемешку вонью от гнилых зубов и пота. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Мне хотелось это сделать. Хотелось провалиться в темноту и не ощущать этого ублюдка внутри себя каждой клеточкой своего тела. Не ощущать его вес, придавивший меня к холодному полу. Не ощущать эту вонь. Но мое состояние заметил и астероидянин, тут же залепив смачную пощечину.
— А ну не отрубайся, марсианочка. Мы еще не наигрались.
Теперь проникновения давались ему легче. Он стал двигаться быстрее, резче, ударяясь своими бедрами об мои. Ему стало легче, а мне нет. Я чувствовала его все глубже внутри себя. И боль не проходила. Острая, тупая, непонятная. Вся и сразу. Сливающаяся в тугой комок где-то внизу живота. А потом он внезапно ускорился, вцепившись пальцами мне в бедра с такой силой, что казалось, под их натиском треснут кости. Я закусила губу, в попытке перестать рыдать. Не задохнуться. Только бы не задохнуться. А потом он остановился. Отодвинулся. Вынул из меня свой половой орган. Стало чуть легче, а по ягодицам потекло что-то теплое. Кровь? Семя?
— Кровь? — удивленно спросил второй, присаживаясь напротив меня и расстегивая штаны.
— Ну так целка же! — весело ответил первый, поджигая в зубах очередную вонючую палочку.
— А не многовато для целки?
— Давай не ломайся, а? Когда тебе еще баба подвернется, да еще и симпатичная?
Второй тоже взгромоздился на меня. Я с трудом пыталась не реветь. Обида, отчаяние, безысходность, боль… мне казалось, эта боль в какой-то момент стала со мной единым целым. Неразделимым. Невыносимым. Я кусала губы, стараясь не смотреть, отвернувшись в сторону. Но второй не давал мне такой возможности. Он нависал надо мной, вдавив своей огромной ладонью мои запястья в пол. А второй он постоянно хватал меня за подбородок, поворачивая к себе и заставляя открыть глаза. Я снова мечтала о смерти. Каждый раз, когда видела его злорадное выражение лица. Каждый раз, когда он толкался в меня, вдалбливая в холодный пол. За ним пошел третий. Он просто увалился на меня всем весом, улегся сверху, не давая мне нормально вздохнуть. На мою удачу, он был меньше двух остальных. Мне было уже все равно. Мозг начинал привыкать к новой боли. Она уже не казалась такой невыносимой. А мне было на все плевать. Дышать. Главное дышать… а надо ли? Я закрыла глаза и просто ждала, пока это все закончится. Мне казалось, что я умираю, что они превратили все мои внутренности в кашу, и пути назад уже просто нет.
Когда третий наконец слез с меня, я подумала, что их извращенная пытка закончилась. Я лежала на полу, не в силах пошевелиться. Их главный довольно усмехнулся и взял в руки кусок стальной трубы, стоящий недалеко от входа прислоненным к стене. Деталь каркаса основания.