Лиза
Хочу поделиться с вами одной историей, которая связана с моим другом детства. Зовут его Михаил, ему только пошел четвертый десяток, но пережил он уже столько, что выглядит намного старше своих лет. Успешный бизнесмен, отличный отец и хороший друг. Всё детство мы провели вместе: строили песочные замки, играли в рыцарей и войнушку, искали приключений и заигрывали с девчонками. Всё это время рядом с нами, держа в ручках лопатку с ведёрком или деревянный меч, была Лиза - девочка с нашего двора. Она была нам как сестра. Мы брали её с собой во все игры и приключения, даже в самые отъявленные.
Однажды, играя в группу спецназа, нашей задачей было обезвредить бомбу (коробку) на базе противника (территории молочного комбината), незаметно от главного террориста (сторожа). Мы, помогая друг другу, переползли через забор и прокрались на склад, где мирно нёс службу крепко спящий сторож. И, пока мы «обезвреживали» коробку, Лиза (как самая младшая) стояла на атасе. Но она настолько вжилась в свою роль спецназовца, что решила задержать «главного террориста» и, со словами: «Дяденька, вы арестованы!», ткнула спящего сторожа палкой.
Да, за такие приключения мы получали от родителей, но это лишь скрепляло нашу дружбу. И мы, дожидаясь пока сойдут очередные синяки от отцовских ремней, уже придумывали очередное приключение. Так мы и росли: три сорванца - я, Мишка и Лизонька.
После школы Миша с Лизой поступили в один институт, а закончив его, вернулись в город и сыграли свадьбу. Я был очень рад за них. Таких счастливых людей я, пожалуй, не видел никогда! Они оба светились любовью и преданностью. Поздравив их, я отбыл в другую страну. Мы продолжали созваниваться и дружить, писали друг другу письма, в которых Миша рассказывал об успехах своего бизнеса и о том, как меняется наш родной город. В одном из таких писем я получил фотографию, на которой Миша обнимает Лизу, держащую в руках свёрток с крошечным ребенком. У них родилась дочка.
Я обещал приехать к ним, но из-за проблем на работе, а потом и из-за резко ухудшихся политических отношений между нашими странами, у меня не получалось этого сделать. Через полгода Миша написал мне, что Лиза заболела. Это было последнее письмо от него. С того момента он перестал отвечать даже на звонки. Ещё через полгода я получил письмо от своей матери, в котором она сообщала, что Лиза умерла, буквально сгорела на глазах от раковой опухоли. Я продолжал звонить и писать письма скорби и соболезнования, но Миша так ни разу и не ответил.
Только спустя пять лет мне, наконец-то, удалось покинуть эту страну и вернуться в родной город. Узнать его было невозможно. Идя от вокзала и до самого дома, я не переставал очарованно оглядываться по сторонам. Вокруг изменилось всё: выросли многоэтажные дома, торговые центры, появились красивые парки и детские площадки. Но, зайдя на родной двор, моё сердце сжалось, а на глаза навернулись слёзы от чувства, что я столько лет провёл вдали от любимого края, с которым связано столько воспоминаний. Он нисколько не изменился. Всё те же обшарпанные двухэтажные дома, тот же асфальт испещрённый ямами и выбоинами, всё та же детская площадка с вкопанными на половину колёсами, прохудившейся деревянной горкой и песочницей, поросшей крапивой и одуванчиками.
Дома меня встретили с теплом. Мама плакала от радости, а отец не уставал повторять: «Молодец, что вернулся. Нечего там делать в этой вашей, как там её...». Все родственники и соседи пришли,чтобы посмотреть на меня и поздравить. С чем они меня поздравляли, я так и не понял. Наверное, с тем, что вернулся. Когда все, наконец-то, разошлись по домам, а отец, как обычно, перебрав алкоголя, лёг спать, мы с мамой ещё пол ночи сидели на кухне и разговаривали обо всём. Но стоило мне завести речь о Мише, в ответ я слышал лишь два слова: «Пропащая душа».
Несколько дней я расспрашивал соседей и знакомых о Мише. Пойти сразу к нему я не решался, чувствовал себя виноватым перед ним за то, что меня не было рядом в такой тяжёлый для него момент. Тогда я решил сначала навестить маму Лизы, выразить ей свои чувства, поддержать её. На пороге меня сразу встретила чёрно-белая фотография Лизы с черной траурной ленточкой. Она улыбалась на ней, и я невольно улыбнулся в ответ, коснувшись рамки. Только в этот момент я до конца осознал, что больше никогда её не увижу. Что ее нет с нами. Нет больше её звонкого смеха и счастливых глаз.
Мама Лизы радушно приняла меня, стойко выслушала мои соболезнования, напоила горячим чаем, а затем достала из старого серванта семейный фотоальбом. Мы долго его листали, рассматривая каждую фотографию с маленькой Лизой. Вот она довольная ест первое самостоятельно купленное мороженое, вот она с разодранными коленками обнимает маму, а вот, надув губы, стоит в углу, наказанная после случая на молочном комбинате. После фотографии с выпускного шли свадебные снимки, затем с маленькой Софьюшкой (такое имя выбрал дочке Миша), а в конце тот же снимок юной и счастливой Лизы с траурной полоской. Ещё немного поговорив, я собрался идти домой, но мама Лизы остановила меня, протянув мне старый ежедневник с толстой обложкой.