- Почему ты так отреагировал на неприятность с туфлями? Такое с каждым могло произойти. – говорит она совершенно спокойным тоном.
- Сам не знаю. С одной стороны – да, такие мелкие неприятности происходят с каждым. А с другой…
- Твоя семья бедна и у тебя есть полное право расстраиваться, Бенедикт. – я почему-то даже не удивился тому, что незнакомец знает моё имя. Глупо, однако, но это чистая правда. – Пойдем со мной и у тебя будет столько денег, что ты сможешь купить все обувные магазины в Лондоне. Сейчас я не лгу, мальчик. Моя совесть чиста. – мужчина вскидывает ладони вверх, будто показывая свою безоружность.
- Думаете подкупить меня? Я не так глуп, чтобы идти куда-нибудь с незнакомым человеком.
- Меня зовут Джозеф. Теперь мы знакомы. – усмехается мужчина, и от этого выражения лица мне на мгновенье становится дурно.
- Откуда Вы знаете моё имя, мистер Джозеф?
- Я знаю куда больше, чем может показаться на первый взгляд. – незнакомец взглянул на наручные часы и снова перевел взгляд бесцветных глаз на меня. – Где твои часы?
- У меня их нет.
- Эту проблему очень просто решить. Пойдем.
Мы входим в магазин, хотя в глубине души я на самом деле совершенно не хочу туда идти, а моё сознание всеми руками и ногами против таких действий. Мужчина покупает мне дорогие наручные часы и показывает, как нужно настраивать на них время.
Стрелки часов остановились ровно на половине седьмого, и я никак не могу сдвинуть их с места. Неприятности происходят с каждым из подарков таинственного незнакомца и я чувствую, как раздражение и обида медленно застилают мой разум.
Меня легко подкупить. Это я понимаю слишком поздно, чтобы отказаться от предложения Джозефа идти с ним.
Нас много. Мальчиков, желающих заполучить подарки. Исправные, которые могут прослужить нам дольше, чем один день. Каждый из нас хочет этого, но никто не решается высказать этих слов вслух. Боимся потерять внимание незнакомца.
Специально ли он портит нас? Делает нас жадными по отношению к дорогим вещам. Раньше я редко задумывался о положении своей семьи и никогда не завидовал другим детям из более обеспеченных семей. Теперь же я чувствую отвращение к своей квартире и дому, к своей одежде, внешнему виду и вещам.
Всё происходит, будто в тумане. Я чувствую запах гари, жар пламени и в отражении оконного стекла вижу, как отблеск языком пламени ласкает моё покрытое золой лицо.
-Ты сделал всё правильно, Бен. Теперь никто не сможет назвать тебя оборванцем. Пора начать новую жизнь, полную роскошей мира состоятельных людей. Только такая реальность достойна твоего внимания.
Он несильно сжимает моё запястье, и мы делаем шаг в пламя. Через мгновенье растворяемся в нем, и я смеюсь. Громко, заливисто и свободно. Здесь и правда не так, как было в мире людей.
Здесь мне нравится куда больше.
«В клетке из ивовых прутьев»
Часть 1. Начало
Знаете ли Вы, что в Японии иву считают неким знаком девичьего изящества, спокойствия, потребности в постоянстве и даже глубокой печали? И я, будучи Наблюдателем, успел сотни раз убедиться в верной символике этого дерева у японцев.
***
В ветвях ивы расположилась девочка с копной золотистых, будто колосья зрелой пшеницы, волос. Сквозь длинные ветви ивы просачивается яркий солнечный свет, холодные порывы ветра развивают её локоны и край платья, оголяя худые и острые коленки, покрытые мелкими царапинками (даже в своем юном возрасте златовласка находит себе неприятности и самостоятельно развлекает себя тем, что лазает по садам своих соседей, бегая между густой растительности и играя со стебельками цветов). Да и сама Лилиан больше походит на диковинный цветок, чем на живую девочку – мягкая улыбка, ухоженный вид и блестящие грифельно-серые глаза цвета грозовой тучи.
Девочка любит природу, животных и растительность – в общем, ангел во плоти. Но есть одно «но»: у каждого имеются любимчики. Нет, даже не пытайтесь отрицать этого! Я всё знаю и всё вижу, ибо Наблюдатель. Ну так вот, эта девочка до безумия любит старую иву, росшую на отшибе.
Думаете ли вы о том, что даже у предметов, окружающих нас, есть душа? Именно так считали друиды, поклоняющиеся своим богам. Подносить дары было для них обычным делом, как для нас – ходить на работу, готовить себе ужин или стирать белье, но вот с тем, чтобы подносить своим богам человеческие жертвы, происходила совсем другая история.
Надеюсь, вы не против окунуться в прошлое? Точнее, лишь в определенный его период, который коснулся истории четырех совершенно разных людей – жертву, воина, жреца и ребенка.
Четыре личности, четыре судьбы, одна история.
Её расскажу Вам я, Наблюдатель. Задержите дыхание и приготовьтесь к погружению.
***
Дело происходило так давно, что и вспоминать страшно. Стояла поздняя весна, природа уже пробудилась после зимы и теперь тепло солнечного света взяло свои права. Люди ликовали – погода была чудесная, дождей в меру, а друиды молчали. В поселении бриттов люди жили в согласии друг с другом, время от времени вступали в ссоры со своими соседями и другими кланами, носили яркие красочные одежды. Они были бесспорно красивы и высоки, но одна семья отличалась особыми данными – семья ткачей. У главы семейства и его прелестной супруги было две дочери. Имели девушки всё – рост, формы, изящные лица. Обе красавицы были одарены волосами цвета пламени и глазами цвета свежей весенней травы.
Где-то в лесных чащах жрецы-друиды сжигали гигантское человекообразное чучело, соблюдая элементарные меры безопасности – бритты всегда боялись возможных пожаров. Шел праздник, в воздухе повисло томящее ожидание, после которого пришло настоящее веселье – в насмешку над их прошлыми несчастьями они разожгли большие костры и стали через них прыгать. Молодые девушки и парни гуляли до самой ночи, а когда совсем стемнело, юные обольстительницы, скидывая верхнюю одежду и шкуры, стали водить хороводы и танцевать под ритмы музыкального инструмента, чем-то схожего с современными барабанами. Даже их военный предводитель («король») посмел пару раз улыбнуться и станцевать с Фламеникой, одной из дочерей ткачихи и ткача.
Веселье, к слову, продлилось недолго, так как прямо на праздник вторглись друиды. И только по одному их виду жители поселения поняли, что пришло время прощаться с одним из них.
В этом году жертвой предначертано было стать девушке, что жрецы и озвучили секундой позже.
Среди друидов находился жрец – заклинатель змей. Его тихий голос походил на шелест листвы, а вечно сощуренные бесцветные глаза в темном ободке смотрели на собеседника выжидающе, будто отсчитывали минуты до его побега. Его бесцветная борода терялась в складках белесых одежд. Это был Випер, что значит «змей».