Выбрать главу

Но в бездействии чахнут скитальцы И без поиска я не могу Закупает верблюдов Пржевальский, Буровая уходит в тайгу.

Снова рок призывает в дорогу, И опять он заслуженно щедр: Вновь встает на пути недотрога, В чьем мозгу - нестихающий ветр, Чтоб почуял я нового бога, Новизну переполненных недр.

Андрей Добрынин

Ты сегодня меня пригласила к себе, Голос в трубке как голос Судьбы прозвучал. Я привык никогда не перечить Судьбе, Потому и сегодня прийти обещал.

Я в потемках прихожей со звоном споткнусь О набитый пустой стеклотарой мешок И, увидев твой бешеный взгляд, содрогнусь Темный ужас меня проберет до кишок.

Ты слыхала немало возвышенных слов, Но кто правду постиг, тем слова не нужны. Ты ведь знаешь, что всякая встреча полов Есть всегда только акт бесконечной войны.

Ты устала от дышащих похотью рож, От того, что мужчина подобен козлу, Потому-то твой пристальный взгляд нехорош И нервически пальцы стучат по столу.

На устах у меня благородная ложь, Но в душе я, бесспорно, такая же мразь, Оттого-то в столе ты нащупала нож, Оттого-то ты кровью дурной налилась.

Оттого ты так жадно глотаешь портвейн И с сопением нюхаешь сальный рукав. Ты решилась, я вижу,- ну что же, убей И поставь вверх ногами покойника в шкаф.

Наши схватки вконец расшатали диван, И последняя близится схватка теперь. Я ведь чувствую все, я нисколько не пьян, Я ведь травленый волк, я ведь опытный зверь.

От любви до убийства всегда только шаг, Ты об этом твердишь уже несколько лет. Я как будто размяк - но рука под пиджак Проползает и мягко втекает в кастет.

На извечной войне снисхождение - чушь, Взбунтовавшейся самке я дам укорот: С истерическим воплем со стула вскочу И кастетом вломлюсь в твой разинутый рот.

Андрей Добрынин

На красный сигнал светофора, Чуть звезды блеснут в небесах, Я мчусь на своем "запорожце" С мистическим блеском в глазах.

Раскрытые рты пешеходов, Клаксонов болезненный вой Меня провожают повсюду, Но бег продолжается мой.

Задавленных жалкие крики, Аварий скрежещущий звон Летят по следам "запорожца", Но мчится безжалостно он.

Измяты бока "запорожца", Детали его дребезжат, И грудой запчасти и ветошь На заднем сиденье лежат.

Летит, грохоча, "запорожец", Зловонным плюется дымком, Как будто бы он к разрушенью Неведомой силой влеком.

Навстречу "линкольн" устремится, Но в сторону прянет и он Никто "запорожцу" ночному Не может составить препон.

Нельзя колеснице ужасной С пути своего повернуть: Прочерчен мистической страстью Чадящий, грохочущий путь.

Когда приближаюсь я к дому Той девы, что тщетно люблю, То разом из пары двустволок Дуплетом я в воздух палю.

Затем из окошка петарды, Гранаты и бомбы мечу Я этим о подлинном чувстве Жестокой напомнить хочу.

Каскадом осыплются искры И дымные встанут столбы, Расколется небо от грома, От гневных глаголов судьбы.

Андрей Добрынин

Трусливо любимая вздрогнет В квартирке мещанской своей, А я, хохоча от восторга, На газ нажимаю скорей.

И снова, окутавшись смрадом, С рычанием мчится домой Посланник судьбы - "запорожец", И путь там закончится мой,

Чтоб сызнова завтра начаться, Чуть звезды затеплятся вновь, Чтоб снова гремела, сверкала И мир сотрясала любовь.

Андрей Добрынин

Злая юность промчалась, как сон, Неподвластный законам ума, Я не молод, не свеж, не влюблен, И все это отрадно весьма.

Не найдется такой красоты, Чтобы мой расшатала покой, Я теперь наслажденья цветы Равнодушной срываю рукой.

Я вращаюсь в приятном кругу Седовласых прожженных повес И вкушать хладнокровно могу Разложения сладкий процесс.

Я беспечным цинизмом своим Веселил и Париж, и Москву И за это я всеми любим И в компании душкой слыву.

Зря молил в свои юные дни Злых людей я о сем и о том, Но все это сегодня они Мне на блюде несут золотом.

И меня равнодушья стеной Было любо им встарь обводить Чтобы ныне гоняться за мной И любовью меня изводить.

Что ж, гордыню и спесь проявлять Небогатому старцу не след; Всех приму, но люблю выделять Пылких женщин бальзаковских лет.

Приникая к упругости форм, Говорю им игриво:"Ку-ку!" Так, глядишь, и дадут на прокорм, И согреют постель старичку.

Андрей Добрынин

Я в шезлонге сижу под пестреющим тентом, Над бесцветным асфальтом колеблется зной. Я сроднился душой с Настоящим Моментом, И он дремлет, ко мне привалившись спиной.

Что-то делать нет сил, да к тому же и поздно, Расслабляющим жаром несет от камней. Ничего не успел я, но вряд ли серьезно Хоть к чему-то стремился я к жизни моей.

Ничего мне от времени больше не надо, Лишь в мошне оставалась бы пара монет Пусть в утробе бурчит покупная прохлада: "Ни минувшего нет, ни грядущего нет".

Мне не хочется делать излишних движений, Разве пальцами щелкнуть, чтоб подали квас. Знайте: вялость и нудность моих предложений Означали, по сути, учтивый отказ.

Вновь, гарсону вернув коробок телефонный, С облегчением плавлюсь я в пламени дня. Я боюсь только женщины этой влюбленной, Понуждающей к действенной жизни меня.

Андрей Добрынин

Коль женщина хватила лишку, То дальше с нею сладу нет: Сплеча ломает мебелишку И бьет посуду о паркет.

Ей угощенье не по нраву, Ей мерзок мой почтенный вид, И надо мной она расправу За то устроить норовит.

Она ревет:"Я не такая, Чтоб спать со всяким м...ком!" Со свистом воздух рассекая Тяжелым ржавым тесаком.

Мужчина бабу не стреножит, Коль распалил ее коньяк, С ней побороться только может Наш участковый Железняк.

Открыв пальбу из пистолета, Принудит он ее залечь, Затем залязгают браслеты, И страх я сбрасываю с плеч.

Стволом подталкивая в спину, Он поведет в тюрьму ее, И поделом: не мучь мужчину, Не оскверняй его жилье.

Не такова моя Пленира, Недаром мне она близка: С ней будет в целости квартира И крепок сон Железняка.

Не сквернословит, не дерется, Ее ничуть не портит хмель, Когда же вдребезги напьется, То молча валится в постель.

Лежит она в неловкой позе, А храп рокочет все мощней, И, осмелев, как пчелка к розе, Я тут пристраиваюсь к ней.