8
Ростки «Плеяды» породнились с ним,
Но жив поэт и прочими делами:
Любовный пыл – подарок молодым,
Что погружает нас то в лёд, то в пламень.
Подобное случается с любым,
Наверное, завещано богами –
Нахлынувши внезапно, как цунами,
Зажжет огнем, растает, словно дым.
«Любя, кляну, дерзаю, но не смею,
Из пламени преображаюсь в лед,
Бегу назад, едва пройдя вперед,
И наслаждаюсь мукою своею».*
Он в этой сфере – истый исполин,
Евтерпы и Эрато верный сын.
_________________________________
* «Любя, кляну, дерзаю, но не смею …»
перевод В. Левика
9
Евтерпы и Эрато верный сын,
Поэт, плюс неуёмный темперамент,
Он – лирики любовной властелин,
Создавший удивительный орнамент
Из кружева катренов и терцин,
В них чувствуется греческий пергамент,
И римская торжественность местами,
И даль высот, и крутизна глубин.
«Когда тревог томительных не зная,
Ищу друзей, веселья, суеты, –
В тебе разгадка, мне сияешь ты,
Ты предо мной, мечта моя живая!»*
И в лирике был благосклонно встречен,
С младых ногтей богинями отмечен.
____________________________________
* «Когда, как хмель, что, ветку обнимая …»
перевод В.Левика
10
С младых ногтей богинями отмечен,
Обласкан всем расположеньем муз,
И – взрыв сонетов с этой чудной встречи –
Кассандра, для тебя стихов союз!
Все восхищало – стан, головка, плечи,
Карминовый коралл желанных уст,
Браслетов блеск, очарованье бус
И окруженье – храмовые свечи.
«В твоих объятьях даже смерть желанна!
Что честь и слава, что мне целый свет,
Когда моим томлениям в ответ
Твоя душа заговорит нежданно».*
И в честь Кассандры, всей любви предтечи,
Пылают поэтические речи.
______________________________________
* «В твоих объятьях даже смерть желанна!..»,
перевод В. Левика
11
Пылают поэтические речи,
Ещё довольно долго им пылать:
Ронсар столь молод, и ещё не вечер,
И вновь влюблён – стихов не сосчитать.
Предмет любви, хоть сельский, – недалече,
Кругом природа, просто благодать,
Здесь хорошо любить и воспевать
Сады, домишки, дымоходы, печи.
«Хочу тебя окликнуть в тишине,
Твою печаль развеять, дорогая,
Иду к тебе, от страха замирая,
Но голос, дрогнув, изменяет мне».*
Поэт – вельможа и простолюдин,
Естественно, что он такой – один.
_____________________________
* «Когда одна, от шума в стороне …»
перевод В.Левика
12
Естественно, что он такой – один,
Но не один такой любвеобильный.
Своим страстям поэт – не властелин,
Когда в груди горит пожар всесильный.
Но над стихами – это господин,
Решительный, искусный и активный,
И, кажется, воистину, – двужильный
Создатель изумительных картин.
«Мне б лентой стать, чтобы обвить
Вот эти перси молодые,
Я мог бы ожерельем быть
Вокруг твоей точеной выи».*
И строки эти – страстью монолога
К нему стремились, словно в лоно Бога.
___________________________________
* «Иные, сбросив плоть свою …», перевод
А.Ревича
13
К нему стремились, словно в лоно Бога,
Любовный стих, роскошнейший пейзаж,
А в нем – ручей и стадо, серп у стога,
И крик грачей, и синий горный кряж.
И красоту задумчивого лога –
Всего коснулся чуткий карандаш,
Здесь – на покосе ивовый шалаш,
И лунный ломтик вниз глядит убого.
«Полдневным зноем утомленный,
Как я люблю, о мой ручей,
Припасть к твоей волне студеной,
Дышать прохладою твоей».*
Здесь все звучит изысканно и строго:
Терцет, катрен, элегия, эклога.
_______________________________
* «Моему ручью», перевод В.Левика
14
Терцет, катрен, элегия, эклога,
Сонет и ода, стансы, мадригал,
Шедеврами усыпана дорога,
Которой он когда-то прошагал.
Стихов влилось неимоверно много
В наполненный сверхславою бокал.
Её Ронсар заслуженно стяжал,
Начав с Пуасоньерского* порога.
«Но я-то, я – простой француз,
Слагатель виршей материнских,
Мне ль уповать, что вознесусь
В веках на крыльях исполинских?»**
И он вознесся! Но не зря твердим:
– Ронсар от Франции неотделим!
_________________________________
* Пуасонье – поместье, где родился поэт
** «Мне скоро праздному блуждать …»,
перевод А.Парина
Магистрал
(акростих)
Ронсар от Франции неотделим,
О том давно историки прознали,
Недаром слава, древний пилигрим,
Сверкает ярко в Лувре и Версале.
Алкей, Катулл, Афины, древний Рим
Решительно перед поэтом встали,
Устойчиво держась на пьедестале,
Ростки «Плеяды» подружились с ним.
Евтерпы и Эрато верный сын,
С младых ногтей богинями отмечен,
Пылают поэтические речи,
Естественно, что он такой – один.
К нему стремились, словно в лоно Бога,
Терцет, катрен, элегия, эклога.
О березах и эвкалиптах
Ей-Богу, дерева похожи,
Своею скромной красотой:
Вот эвкалипт с белёсой кожей,
А вот берёзка с берестой.
Свисают вниз берёзы ветви,
Как будто чётки, нежен ряд,
И эвкалипт нарядно светел,
И ветви тоже вниз глядят.
Я с детства полюбил березы,
Но дорог мне и эвкалипт.
Они во мне рождают грезы,
И время медленнее мчит.
Но чем же душу мне смущает
Красавец, кроной трепеща?
На эвкалиптах не бывает
Энцефалитного клеща!
Помощь царя Давида
Верите ль? Плохи мои дела –
Весь в любви, в её могучей власти!
Тяжело! «Но стоны тёмной страсти
Чья бы арфа повторить смогла?» *
И судьба Давида призвала,
Чтоб порвал мою беду на части,
Помните, он в этом деле мастер –
Ставить чувства во главу угла.
Он в делах сердечных крупный дока!
Попрошу участья у Пророка,
Он помочь сумеет, ей-же-ей!
Но ответил мне Давид сурово: