Но – лишь на миг, и жизнь свое берет,
Коль славен человек «живинкой в деле»
В «горе» или старательской артели,
Мог совершить искусный поворот.
…Со сказовых страниц встает пред нами
Ревдинских зорь неугасимый пламень.
11
Ревдинских зорь неугасимый пламень,
Где солнцу помогает углежог,
Где Чусовая в каменистой раме
Умчится за родительский порог.
Летя навстречу полноводной Каме,
Забудет свой прославленный исток.
Металла нескончаемый поток
Плывет под чусовскими берегами.
В металле густо сплавлены преданья:
Булатна сталь, фигурки из Каслей …
Шкатулка все полнее и полней,
Вобрав в себя бажовские сказанья.
В них свет костра, таежный бурелом,
Айлып и Полоз, барин-дуролом.
12
Айлып и Полоз, барин-дуролом,
Как много уместилось в былях-сказках –
Фабричный дым, заката окоем,
Батырова невеста Златовласка.
А сказов набрался большущий том –
Зачин, сюжет, нескорая развязка,
Совет по жизни – тонкая подсказка,
Отнюдь не указующим перстом.
Здесь красота и малахита пыль,
Здесь тяжкий труд и самоцветов царство.
Сплелись едино мудрость и лукавство –
Неповторимый сказочника стиль.
Как хорошо по волнам сказов плыть.
Летят года, не умеряя прыть.
13
Летят года, не умеряя прыть,
А сердцу все знакомей перебои,
Но продолжает Сказочник творить,
Навек усвоив правило простое:
Своей рукою счастие добыть
Обязаны сказителя герои,
Неведомы и праздность, и простои –
Вперед зовет их творческая нить.
Не угасает красоты накал,
Занесены в заветную тетрадку
Данило-Мастер и Иван Крылатко –
Умельцы, что прославили Урал.
Работе долговекой не остыть…
А сказ бажовский продолжает жить.
14
А сказ бажовский продолжает жить
И будет долгой звездочкой светиться,
Способна ль наша память позабыть,
Как бил козел серебряным копытцем,
И как могли хрустальным лаком крыть
Подносов лучезарные корытца,
В них солнце с восхищением глядится,
И сам поднос способен ослепить …
Везде видны уральские штрихи,
Они развеют всякое ненастье,
И ощущаешь Сказочника счастье –
Уральский дух, уральские стихи.
Что там вдали сверкает, как алмаз?
С уральских гор скатился дивный сказ …
МАГИСТРАЛ
(акростих)
С уральских гор скатился дивный сказ,
Кому принадлежит творенье это?
Азов-горе, чей голос не угас,
Зеленой ящерке или перу поэта?
Искателям золотоносных масс,
Таёжным речкам, озаренным светом,
Еланям, топям, чудесам рассвета,
Легенде, что хранилась про запас?
Юлой летит девчонка над костром,
Устал стоять в дозоре Марков Камень.
Ревдинских зорь неугасимый пламень,
Айлып и Полоз, барин–дуролом.
Летят года, не умеряя прыть,
А сказ бажовский продолжает жить.
Рассказ морского пехотинца (из цикла "Война меня не отпускает")
Комбат нас просил экономно стрелять:
В подсумках кончались патроны.
А враг продолжает свинцом поливать,
И мощно орут мегафоны.
Тяжелая доля досталась полку,
Кто знает, поймет – окруженье.
Они заводили одну лишь строку,
Зациклив пластинки движенье:
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»
Злорадно хохочет из мин хоровод,
Как много погибло матросов…
О, Господи, жутко за горло берет
Ни в чем не повинный Утесов:
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»,
«Напрасно старушка ждет сына домой …»
Мы вышли тогда – подмогли штрафники,
Такая случилась петрушка …
Опять просчитались враги-остряки –
Ждала не напрасно старушка.
Памяти Ханы и Рихарда (из цикла "Война меня не отпускает")
Не вздрогнул голубой Дунай:
- Бегу, и бега не замедлю!
Когда на шее самурай
Ему слегка поправил петлю.
А в будапештской тишине
Ее на смерть конвой выводит.
Ничто не вздрогнуло в стране,
Где солнце раньше всех восходит.
Гремел салют по всей Москве,
Стояла ясная погода,
Сверкали вспышки в синеве,
И было мне 4 года …
В эвакогоспитале
Здесь фронта нет - Башкирия, Уфа,
Эвакогоспиталь и медсестра с тетрадкой.
"Тяжелое ранение" - графа,
Но раненые делают зарядку.
А за окном - военная пора,
На западе - гремящие дороги.
Семь коек, семь ранений, семь утра,
И семеро в палате одноногих.
И, вправду, семь - счастливое число,
Да, жалко ногу, что хирург отрезал.
Остались живы, значит, повезло,
А ногу можно заменить протезом.
Здесь госпиталь, здесь тянут жизни нить,
Здесь медицина, все по распорядку,
Пусть без ноги, но будем, братцы, жить!
И раненые делают зарядку.
Кредо
Когда меня мой друг предаст, на это
Отреагирую усмешкой горькой я.
Уже давно отмечено поэтом:
- Предательство есть спутник бытия.
И только зубы стиснуть соизволишь,
И будешь жить, но, боль свою храня,
Я не предам других из-за того лишь,
Что столь коварно предали меня.
Я не предам, презревши чувство мести,
И сохраню своих понятий круг.
Быть верным дружбе – это дело чести,
Но раз предавший – больше мне не друг.