В городе с плотиной Днепрогэса,
С островом, где бунтовала Сечь,
Первая бомбежка. В поднебесье
Юнкерсы, что крупная картечь.
Первая бомбежки панорама,
Вой сирены, жуткий громобой.
Кто-то дико вскрикнул: “Мама, мама!
Мама, поднимайся, что с тобой?”
“Граждане, воздушная тревога!
Граждане!..” А дальше не слыхать,
Сбило репродуктор, и убого
Он улегся на мою кровать.
Но рукой отцовской извлеченный
И, размазав слезы на лице,
Встрепанный и жутко потрясенный,
Хомутом повис я на отце.
- Марик, успокойся! – крикнул громко,
А жене – спокойно у дверей:
- Одеяльце захвати с пеленкой
И бегом в убежище! Скорей!
А внизу пожары цвета меди,
Справа, слева – огненный завал.
Мы бежим. Вокруг бегут соседи.
Вот и вход в убежище, в подвал!
Всюду перепуганные лица
Всюду ожиданье – быть беде!
А у входа – человек в петлицах,
Кажется, майор НКВД.
В белолунном свете серебристом
Он стоит и охраняет дверь:
- Здесь бомбоубежище чекистов!
Граждане, во двор! Ищите щель!
Но ведь бомбы падают со свистом,
Словно факел полыхает двор.
- Здесь бомбоубежище чекистов! –
Продолжает повторять майор.
- Подержи-ка сына малость, Дора! –
Говорит отец. Его рука
Вмиг берет за шиворот майора,
А ногою он дает пинка…
А внутри убежища, в перинах
И подушках, утонувши в них,
Возлежали дамы в пелеринах
И горжетках. Очень дорогих.
Кучами стояли чемоданы,
И сервизы дыбились горой.
Очень были недовольны дамы,
Что нарушил кто-то их покой.
Дамы смотрят злобно и с тоскою,
Слышу маму, говорит она:
- Я ребенка с краешка пристрою,
Извините, к нам пришла война!
Промашка (пародия)
«До поцелуев, до объятий,
До снега, мрака, до всего,-
Предстала женщина без платья,
Как голой свадьбы торжество!»
Леонид Колганов «Воспоминанье»
* * *
Я замер перед этой статью –
Как будто в дымке золотой
Стояла женщина без платья,
Сияя гордой наготой.
Нисколько не полна, а в меру,
И даже в худобу был крен,
Конечно, формы не Венеры,
И даже не Софи Лорен,
Но, впрочем, было все некстати,
Как по асфальту бег саней –
Стояла женщина без платья,
А я – одетый перед ней!
Ссора с куртизанкой (пародия)
"В сизой тЕни, в глубине дерев
С изумрудной бархатной изнанкой
Вынырнул из обморока лист,
Изогнулся томной куртизанкой.
Пьяным лепетом умелых дев,
Шелестом спадающего платья
Лес наполнен до краев. Раздев-
Шись, бросаюсь озеру в объятья".
Илья Байбиков «Лесное озеро»
* * *
Я к тебе в лесу не подойду,
Пусть спадает лифчик томной аркой
Про меня решила, что я Ду –
Рак? Ошиблась, милая товарка!
Пьяный лепет больше не лепи,
Я с изнанки вижу всяко слово.
Всем известно, что я малость Пи –
Жон! И что? И что же тут такого?
Да, не ярок. Да, немного сер.
Что-то есть во мне от азиата.
А сама ты кто? Да ты же Стер –
Ва! Меж нами все теперь порвато!
Крыловские басни на новый лад
Ты все пела? Это дело,
Так поди же, попляши!
И. Крылов,1808
Попрыгунья Стрекоза
Свое дело туго знала:
Весь репертуар сплясала,
Позабыв про тормоза.
Ей знакомы разны стили,
Сами понимать должны,
Вмиг плясунью раскрутили
На афишах всей страны.
Нет в гастролях передышки,
Нет в помине прежних дней,
Пресловутый Муравьишка
Импресарио при ней.
И растет стрекозье племя,
Веселится от души.
Вот что значит в наше время
«Так поди же, попляши!»
Пускай же говорят собаки:
«Ай Моська! Знать, она сильна,
Что лает на Слона!»
И.Крылов, 1808
Общественное мнение создав,
И уведя Слона от пьедестала,
Персоной-грата наша Моська стала
И учредила собственный устав.
И вот уж имя Моськи на устах
Газет, журналов, дайджестов – без меры,
И в плен ее берут интервьюеры,
А Слон-бедняга сжался и зачах.
Уже к концу стремится наш рассказ,
Уже в разряд легенд уходят были,
Уже давно Слона похоронили.
Теперь Слоны в диковинку у нас.
А Васька слушает, да ест.
И.Крылов, 1812
Давно прошли года Крылова,
Но в деле виден поворот,
Где под проклятья поваровы
Наш кот не ест,
Теперь он жрет!
Мартышка к старости слаба глазами стала.
И.Крылов,1815
Мартышка к старости слаба глазами стала.
Ну, что ж, бывает, нужен окулист,
И, захватив с собой врачебный лист,
В очковый магазин старушка побежала.
Очков – лавина! На любой фасон!
Но цены, цены! И растут некстати!
На это денег надобен вагон!
От разоренья упаси, Создатель!
Шумит Мартышка: «Какова цена!»
И вот уже на митинге она:
«Такие цены нас загонят в гроб!
Капитализм свое нам кажет жало!»
Глаза Мартышки вылезли на лоб,
И зрение гораздо лучше стало.
Мораль видна без дорогих Очков:
Крепчает зренье от горячих слов!
За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.
И.Крылов,1834
Петух в разделе «Критика» разнес
Кукушкино лесное песнопенье,