В тот вечер она долго сосала грудь, пока не насытилась. Потом Мэгги уснула и впервые за все время спокойно проспала до утра.
— Ничего не понимаю! — признался Уилл, когда на следующий день выслушивал ее сердечко с помощью стетоскопа. — Никаких хрипов, а сердце стучит как часы.
— А может, нам и не надо ничего понимать, — сказала я. — Что, если это просто чудо?
— Чудо… — медленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус.
Я кивнула и улыбнулась.
Я — миссис Монро, и я верю в чудеса.
Глава 23
20 июня 2019 г.
— Лекси называла это место «приютом чудаков», — сказал мне Райан, когда мы подъехали к Эджвудскому дому престарелых. Это было длинное, приземистое, одноэтажное здание, стоявшее на опушке леса, довольно далеко от города. Его стены были отделаны темным сайдингом, благодаря чему оно почти полностью сливалось с окружающим ландшафтом.
«Приют чудаков»? Что ж, Лекси вполне могла такое придумать. Очень даже запросто.
— Мне кажется, — продолжал Райан, — она не имела в виду ничего плохого. Напротив, здесь ей даже нравилось. Она навещала бабушку раз в неделю и часто садилась играть с ней и с другими стариками в скребл или в червы. Здесь ее все любили. Однажды, когда штатный пианист заболел, Лекси сама села за рояль и стала разучивать со стариками старый рок-н-ролл. Когда я приехал, они хором пели «Черничный холм».
Я представила, как Лекси одной рукой барабанит по клавишам, а другой — дирижирует (а хор стариков вразнобой поет о «наслаждении»), и фыркнула. Должно быть, зрелище было еще то. Жаль, что я его не видела.
— Должен тебя предупредить, — добавил Райан, сворачивая на крошечную парковку и выключая двигатель. — У бабушки бывают, гм-м… странные идеи. В целом она достаточно адекватна, но ведь ей уже почти девяносто, и иногда она соображает… не слишком хорошо. Иногда она говорит вещи, которые кажутся бессмысленными, или забывает, какой сейчас год на дворе. Например, она может говорить о своей матери так, словно только недавно с ней виделась, а ведь она давно умерла. В общем, имей в виду: не все, что скажет бабушка, следует воспринимать в буквальном смысле.
— Ладно, — сказала я. — И спасибо, что вселил в меня уверенность и оптимизм.
Мы вошли в здание и остановились у регистратуры. Дежурная медсестра записала нас в книгу. Впрочем, Райана она узнала сразу.
— Ширли только что пообедала и вернулась к себе в комнату, — сообщила она.
И Райан повел меня по длинному коридору. Мы миновали большой зал, где стоял рояль, зал для физических упражнений, холл с телевизором и библиотеку. Дальше начинались жилые комнаты. На большинстве дверей было по две фамилии, но бабушка Райана жила одна. На двери ее комнаты номер 37 было только одно имя: Ширли Дюфрен.
— Никак это мой любимый внучок?! — воскликнула Ширли, когда Райан, постучав, вошел.
Комната оказалась на удивление уютной. Регулируемая кровать больничного типа была застелена красно-розовым покрывалом, поверх которого лежало несколько подушек в ярких наволочках. На стене висел нарядный лоскутный коврик, на книжных полках выстроились книги и фотографии. У окна стоял небольшой письменный стол и мягкое кресло, задрапированное тканью с растительным орнаментом.
— Да, это я, — отозвался Райан, целуя бабушку в щеку. — Вообще-то, я ее единственный внук, — пояснил он, повернувшись ко мне, — так что быть «любимым» не самая трудная задача. Я это к тому, тебе вовсе не обязательно преклоняться перед моими исключительными моральными достоинствами.
— Не обращай на него внимания, детка, — сказала мне Ширли. — Я рада, что ты пришла. Посиди-ка со мной немного. — Она указала на кресло, и я послушно села.
— Вот какая ты стала, Джеки! — сказала Ширли и улыбнулась. — Твоя бабушка могла бы тобой гордиться. Жаль, что она так рано ушла от нас.
Я кивнула:
— Мне тоже жаль.
Про себя я, впрочем, подумала, что бабушке, пожалуй, было бы очень тяжело, доживи она до сегодняшнего дня. Потерять сначала дочь, потом — внучку, которые умерли одной и той же смертью, утонув в одном и том же бассейне, — даже не знаю, как бы она это вынесла!
— Знаешь, ты очень на нее похожа, — говорила тем временем Ширли. — На свою бабушку в молодости, я хочу сказать.
Я снова кивнула, хотя никакого особого сходства никогда не замечала. Разве что и у бабушки, и у меня были темные волосы.