Она некоторое время молчала, глядя на закрытый альбом на столе, потом заговорила вновь.
— Иногда, гуляя в лесу, мы находили всякие предметы из отеля. У нас даже игра была — кто соберет больше интересных вещей. Мы находили старые бутылки, столовое серебро, осколки чашек и тарелок и прочий мусор. В глубине леса, на берегу ручья, мы построили из веток и коры крошечную хижину и сносили все находки туда. Это был наш музей. Или, точнее, музей старого отеля.
— Мы с Лекс тоже кое-что находили, — сказала я. — Дверную ручку, вентиль от крана… знаете, такой фаянсовый, как делали раньше, серебряную вилку и разные осколки. Мы показали их бабушке, но она велела нам не играть в лесу. И она ни за что не хотела рассказывать нам об отеле!
— У твоей бабушки были на это свои причины. В первую очередь ей хотелось защитить вас. Она знала, как сильно вы с сестрой любите Ласточкино Гнездо и бассейн, и делала все, что могла, чтобы они не ассоциировались у вас с разными пугающими историями из прошлого.
С этими словами Ширли снова подошла к полкам и взяла в руки небольшую деревянную шкатулку, на крышке которой был очень искусно вырезан какой-то цветок. Подсев к столу, она открыла шкатулку.
— Я до сих пор храню кое-что из тех сокровищ, которые мы когда-то нашли. — И Ширли достала из шкатулки осколок суповой тарелки с широкой золотой каймой вдоль края, потом — потемневшую серебряную ложку с узором на черенке, который был точно таким же, как на найденной мной и Лекс вилке. И ложку, и тарелку она держала в руках так торжественно, словно это и в самом деле настоящие сокровища или даже какие-то священные предметы.
— А вот эта штука нравилась мне больше всего, — сказала Ширли, вынув из шкатулки продолговатый, ограненный в виде слезы кусок стекла или хрусталя. — Я думаю, это деталь одной из люстр. — Она протянула стеклянную подвеску мне, и я невольно залюбовалась игрой света на прозрачных острых гранях.
— Какая красивая! — зачарованно выдохнула я.
— Я много раз пыталась представить себе, как выглядела целая люстра, как она искрилась и сверкала, когда ее включали, и как владельцы отеля стояли под ней, когда встречали гостей. Они, наверное, думали, что их мечты наконец-то сбылись, и знать не знали, что́ ждет их в самом ближайшем будущем. А ждали их пожар, разорение и… и другие страшные несчастья.
Я протянула хрустальную слезу Ширли.
— Никто не может знать, что его ждет, какие беды обрушатся на него, быть может, уже завтра, — задумчиво произнесла Ширли, в свою очередь разглядывая хрустальную безделушку. — Мы видим только сверкающую поверхность и наше собственное в ней отражение и не замечаем чудовищ, которые таятся в глубине. — На ее глазах показались слезы.
— Простите, миссис Дю… простите, Ширли, я не хотела вас расстраивать.
— Лекси поняла… догадалась насчет воды. Конечно, не сразу, но потом… Твоя сестра всегда была умной девочкой. Ты ее еще не видела?
Я вздрогнула. Чувствуя, как пересохло во рту, я уставилась на Ширли, не зная, что сказать.
— Я…
— Чай подан, — объявил Райан, появляясь в дверях. В руках он держал поднос, на котором стояли три чашки, сахарница, молочник и вазочка с румяным печеньем. Поспешно вскочив, я бросилась к нему, чтобы помочь поставить посуду на стол. Райан появился очень вовремя. Теперь мне не надо было отвечать на вопрос Ширли.
После чая Райан предложил сыграть в холле в скребл. Там Ширли представила меня другим обитателям дома престарелых. Тут же выяснилось, что почти каждому есть что рассказать мне о сестре. Кто-то спросил, умею ли я играть на рояле и петь, как Лекси. Когда я покачала головой, на многих лицах отразилось разочарование. Какой-то пожилой мужчина сообщил, что моя сестра превосходно играла в карты.
— Никто из нас не мог выиграть у нее в червы, — сказал он и, наклонившись вперед, добавил заговорщическим шепотом: — Но, между нами говоря, я подозреваю, что она жульничала.
Я рассмеялась:
— Это очень на нее похоже!
В результате мы с Райаном проторчали в Эджвуде до ужина. Наконец мы проводили Ширли в столовую, и Райан повез меня в маленькое кафе на Мидоу-роуд, стоявшее на самом берегу озера напротив пляжа. Там мы сели на веранде за шаткий пластиковый столик и принялись, как в детстве, уплетать жареных моллюсков и нарезанный полукруглыми дольками картофель фри, а после еды отправились пройтись вокруг озера — после весьма калорийной трапезы шестимильная прогулка была нам только на пользу. По дороге мы вспоминали Лекси и наши совместные похождения, путешествия на плотах, плавание наперегонки и прочие развлечения. Райан вспомнил, как Лекс сделала из пластиковой бочки подводную лодку, которая пошла ко дну, как только она в нее села.