— Тед?.. — снова сказала я, входя в кухню, в которой царил полный разгром. На полу валялись пустые пакеты из универмага, все конфорки были включены, и на каждой стояло по кастрюле, разделочный и рабочий столы были заставлены жестянками с мукой, сахаром, перцем, вскрытыми консервными банками, завалены блюдцами и мисками, мерными стаканами, грязными ложками и ножами. На обеденном столе теснились тарелки и подносы с шоколадным печеньем, чизбургерами, поджаренными сырными сэндвичами и прочим. Дверцы кладовки были распахнуты настежь, а за ларем с овощами что-то торопливо поедал Свинтус.
— Что здесь происходит? — спросила я отца, который переворачивал лопаточкой бекон. Я очень старалась, чтобы мой голос звучал спокойно и доброжелательно, хотя на самом деле я разозлилась и испугалась. Подобный «творческий беспорядок» на кухне был в стиле Лекси, она всегда все переворачивала вверх дном, когда готовила. Тед ничего подобного себе не позволял.
Он не ответил, и я, подойдя к нему, тронула его за плечо:
— Эй? Что случилось?
— Она проголодалась, — ответил он каким-то не своим голосом и продолжал орудовать изогнутой лопаточкой. На меня он даже не взглянул. — Она проголодалась, но не хочет ничего есть. — И он вывалил в сковородку полбанки кукурузы под белым соусом.
— Кто проголодался, Тед?
Он наконец-то посмотрел на меня.
— Лекси, кто же еще! — сказал Тед. Его зрачки казались огромными, а лицо, хотя и блестело от пота, как у всякого человека, простоявшего у горячей плиты несколько часов, было мертвенно-бледным.
Я выключила конфорки и взяла его за руку. Она была холодной и липкой.
— Лекси? Но ведь она…
— Она была здесь! И сказала, что хочет есть. — Он бросил на меня безумный взгляд. — Я готовил ей самые разные блюда, но она так ничего и не съела. Даже не попробовала!
Его лицо сделалось таким расстроенным, таким несчастным, что мне стало его жалко.
— Ну-ка присядь, — сказала я и повела его к столу. Двигался он медленно, как лунатик, но мне все же удалось усадить его на стул. Сама я села напротив, сдвинув в сторону часть стоявших на нем тарелок и мисок с едой. Только сейчас до меня дошло, что все это были любимые блюда моей сестры.
— Она была здесь, — повторил Тед. — И сидела на том самом месте, где ты сейчас. Вот смотри!.. — Он лихорадочно зашарил по столу, едва не столкнув на пол тарелку с чизбургерами, и наконец извлек из-под завалов альбом для эскизов. — Доказательство! — выкрикнул он и, раскрыв альбом, поднес его к моему лицу.
Я взяла альбом у него из рук и стала рассматривать серию набросков, торопливо сделанных карандашом: Лекси в кухне, Лекси рядом с буфетом, Лекси сидит за столом… На рисунках глаза у сестры выглядели абсолютно сумасшедшими, а волосы — мокрыми.
Я с трудом подавила дрожь.
— Она сказала, что могла бы вернуться и снова жить с нами, — сказал отец. — Но мы должны ей помочь…
— Тед! — проговорила я с интонациями социального работника. — Я не думаю, что…
В прихожей грохнула входная дверь, и я выронила альбом. Отец подпрыгнул на стуле и посмотрел на меня расширенными от волнения глазами.
— Она вернулась! — прошептал он. — Сейчас ты сама увидишь…
Я попыталась встать и не сумела. Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. На мгновение мне показалось — я снова под водой и мы с Лекс играем в утопленников.
Кто первым пошевелится, тот проиграл.
— Эй, это я! Я дома! — донесся из прихожей голос Дианы.
Я с облегчением выдохнула. Лицо Теда разочарованно вытянулось.
— Ничего не говори ей про Лекси, хорошо? — быстро шепнула я и, подобрав альбом, сунула ему прямо в руки.
— Но ты мне веришь? — так же шепотом отозвался он. Его лицо приобрело умоляющее выражение.
Верила ли я? Могла ли я поверить, что моя утонувшая (и кремированная) сестра сумела найти обратную дорогу и преспокойно сидеть в кухне?
Нет. Это было невероятно. Невозможно!
— Давай поговорим об этом, когда Дианы не будет, — нашлась я. — Это будет наш с тобой секрет, ладно?
Никому ни слова!
— Извините, что задержалась, зато я принесла вам пиццу и вино, — сказала Диана, появляясь в кухне. — В магазине «У Излучины» готовят отличную греческую пиццу, просто пальчики оближешь! Я уверена, вы со мной согласитесь, когда попробуете это чудо.
На Диане был светло-бежевый полотняный костюм, прическа и макияж выглядели безупречно. В левой руке она удерживала огромную плоскую коробку с пиццей, в правой — пакет, в котором позвякивали бутылки. Увидев царивший на кухне разгром, Диана резко остановилась.