— Пожалуйста. Прошу тебя!.. — повторял он снова и снова.
Я подошла к окну, открыла противомоскитную раму и, высунувшись как можно дальше, вытянула шею, пытаясь разглядеть бассейн. Должно быть, когда-то и моя мать (она жила в этой комнате, когда была маленькой) точно так же выглядывала в окно, гадая, с кем же разговаривает снаружи ее сестра Рита — с подругой, которую она себе придумала, или же с реальной Мартой.
Мне вспомнился рисунок на крышке коробки со «Змеями и лестницами». Маленькая девочка в голубом платьице — Марта В. 7 лет.
Тед сказал что-то еще, чего я не расслышала, потом женский голос отчетливо произнес:
— Тсс! Никому ни слова!
Этот голос я узнала бы где угодно.
Лекси! Это была она!!!
Я так резко дернулась назад, в комнату, что треснулась головой об оконную раму. Из глаз посыпались искры.
— Ч-черт!.. — Потирая ушибленное место, я выбежала в коридор и налетела на Диану, одетую в любимую старую футболку с «Нирваной» и беговые шорты Лекси.
— Черт! — повторила я, на этот раз — испуганно. В первую секунду мне показалось, что передо мной призрак.
— Мне что-то послышалось, — сказала тетка, придерживая меня за плечи. — Где твой отец? В комнате его нет!..
— Он пошел к бассейну! — почти выкрикнула я и, вырвавшись, бросилась к лестнице.
Там с ним — Лекси. Она вернулась!
Диана мчалась следом. Прыгая через ступеньки, мы спустились по лестнице и выбежали в прихожую. Входная дверь была распахнута настежь. Я рванулась к ней, но нога у меня поехала, и я едва не упала. Лишь в последний момент я сумела сохранить равновесие, удержавшись за стену рукой.
Повсюду на каменном полу прихожей поблескивали лужи воды.
Не лужи. Следы. Следы мокрых ступней.
Ее следы.
— Осторожней, здесь мокро! — крикнула я Диане, хотя она наверняка видела, как я поскользнулась. Взгляд мой упал на кота, который, забившись в дальний угол, неотрывно смотрел на входную дверь. Шерсть у него на спине поднялась дыбом, глаза сверкали.
— Пожалуйста! — донесся снаружи голос Теда, но на этот раз он не говорил, а кричал.
Я выбежала из двери, пересекла подъездную дорожку и помчалась по дорожке, ведущей к бассейну. Калитка в ограде была открыта. Вот и бассейн, но возле него был только мой отец.
И никакой Лекси.
— Тед! — позвала я, притормаживая, чтобы не поскользнуться на мокром граните.
Отец сидел на корточках у дальнего конца бассейна, держа что-то в вытянутых руках, и я напрягла зрение, пытаясь разобрать, что же это такое. Какая-то банка?.. Шкатулка?.. Больше похоже на банку с крышкой, которую Тед пытался открыть, подцепив ногтями.
— Стой! Что ты делаешь?! — выкрикнула Диана, обгоняя меня.
Только теперь до меня дошло, что́ это может быть. Отец держал в руках пластмассовую урну с прахом Лекси. Крышка наконец поддалась, и он, достав из урны пластиковый пакетик, поднял его над водой, словно ожидая какого-то знака или знамения, но вода, на которую был устремлен его неподвижный взгляд, была, как обычно, безмятежна и темна.
— Нет! — снова крикнула Диана, подбегая к нему. — Прекрати сейчас же! Остановись!
Но было поздно. Отец перевернул пакет и одним взмахом вытряхнул все, что осталось от тела Лекси, в темную как чернила воду. Он не произнес ни слова. Не попрощался с дочерью, не сказал, как мы ее любили. Его движения были угловатыми и резкими — так вытряхивают пыль из мусоросборника автомобильного пылесоса.
— Не-е-ет!!! — взвизгнула Диана.
Отец посмотрел на нее отрешенным взглядом.
— Так хотела Лекс, — проговорил он. — Она сама мне сказала.
— О боже! — Диана остановилась в нескольких футах от него. — Что ты наделал?! — Она посмотрела на пустой пакет в его руках, потом перевела взгляд на поверхность воды, чуть припорошенную слоем тончайшего пепла. — Что ты наделал, Тед!.. — повторила Диана и вдруг заплакала. Сделав несколько неверных шагов в сторону, она рухнула в шезлонг и зарыдала, закрыв руками лицо.
Я еще никогда не видела, чтобы моя тетка так плакала.
Отец посмотрел на меня, и его глаза приоткрылись чуть шире.
— Разве ты не понимаешь?.. — произнес он с каким-то странным нажимом. — Твоя сестра так хотела. Она сама мне велела! Она сказала — так ей будет легче вернуться. Вернуться, чтобы остаться насовсем.