Короткий сон после ночного купания. Женщина из альбома Лекси!
— Лекси говорила — она тоже появилась из бассейна. А еще она говорила, что там, на дне, есть и другие. Она их тоже видела, но потом решила, что, быть может, на самом деле там есть только одна… одно существо, которое может принять какой угодно облик.
— Не понимаю, — сказала я.
— Я тоже сначала не понял. Лекс говорила очень быстро — ну, ты знаешь, как она умеет… умела. Она сказала, что с каждой поглощенной жизнью это существо становится сильнее. Именно поэтому вода из бассейна может исцелять любые болезни, исполнять желания и все такое… Она как бы завладевает этими людьми, удерживает, растворяет в себе. Каждый, кто утонул в источнике, становится его частью и… — Он тряхнул головой. — Когда я все это слушал, мне казалось — Лекси несет чушь, но теперь…
— Знаешь, что я тебе скажу, Рай? Все это просто… — Я запнулась. Просто что? Невозможно? Невероятно? Просто еще один образчик бреда, порожденного больной психикой?
— Когда твой отец высыпал в воду пепел, он сказал, что это она ему велела, так?.. — Теперь уже Райан заговорил быстро, словно у него в голове сами собой вставали на место фрагменты головоломки. — Возможно, это действительно так. Дело только в том, что он видел не настоящую Лекси и разговаривал не с ней, а с ее подобием. С фантомом, марионеткой, которая лишь исполняет волю того, кто на самом деле обитает на дне.
Я задумалась, но не о его словах, а о том, сколько раз моей сестре удавалось завлечь других в иррациональный сад своего безумия — завлечь вопреки их желанию и здравому смыслу. Даже сейчас, когда Лекси была мертва, она пыталась подчинить меня своей воле. Да и Райан, похоже, по-прежнему находился под ее влиянием.
— Все это, конечно, полный бред, — снова сказал он, потирая лицо ладонями. — И все же, Джеки… Как бы ни обстояло дело в действительности, мне кажется, что тебе не стоит оставаться в Ласточкином Гнезде. Это может быть… опасно.
Казалось, он искренне обеспокоен и боится. Совсем как тот двенадцатилетний мальчишка, который без оглядки бежал прочь от бассейна.
— Поверь, — продолжал Райан, — будет гораздо лучше, если ты и твой отец проживете оставшиеся до вашего отъезда дни у Дианы. Или у меня — у нас как раз есть свободная комната. Где угодно, лишь бы подальше от этого дома и бассейна!
Я поморщилась. Мне казалось, что кофе, который я выпила, сейчас прожжет у меня в желудке дыру. Чтобы как-то потушить пожар, я отломила кусочек булочки, но почувствовала, что все равно не смогу его проглотить, и положила обратно на тарелку.
— Я улетаю послезавтра, — сказала я. — И Тед тоже. Думаю, даже если мы останемся в Ласточкином Гнезде, за оставшиеся полтора дня с нами ничего не случится.
На этом наш разговор закончился. На прощание Райан крепко меня обнял.
— Будь осторожна! — прошептал он мне на ухо, но прозвучало это скорее как угроза, чем как предупреждение.
Выйдя из «Голубой цапли», я сразу же позвонила Барбаре и, шагая по направлению к Ласточкиному Гнезду, рассказала ей обо всем, что случилось.
— Да это же типичный случай folie à deux![11] — воскликнула она.
— Что-что? — переспросила я.
— Folie à trois, если точнее. А если считать и твоего отца, то folie à quatre.
— Извини, но по-французски я знаю только «спасибо» и «пожалуйста».
— Это коллективное помешательство, — пояснила Барбара. — Совместная мания, когда бредовые идеи и галлюцинации передаются от человека к человеку. Встречается не так уж редко… В твоем случае, я думаю, речь может идти о семейной мании.
— Спасибо, ты меня очень утешила, — сказала я. — Главное, я так и не поняла: я спятила или нет?
Прежде чем ответить, Барбара долго молчала. Так долго, что мне сделалось не по себе.
— Это все го́ре, Джеки, — промолвила она наконец. — Горе и скорбь. Неожиданная утрата единственной сестры стала для тебя сильным стрессом, к которому прибавились и неизбежное в таких обстоятельствах чувство вины, и сожаление, и старые воспоминания. Кроме того, ты вбила в голову, что если ты разберешься в бумагах, которые остались от сестры, ты сможешь понять, что с ней случилось. Все вместе сделало тебя уязвимой, или, лучше сказать, излишне восприимчивой, к иррациональным теориям, домыслам и легендам. Тебе повсюду мерещится заговор, преступление, инопланетяне… даже не знаю — что еще! И на этом фоне…
— Лучше скажи, что мне делать? — довольно невежливо перебила я.
— Что делать? В первую очередь — контролировать себя. Придерживаться здравого смысла и логики и быть осторожной. Вдвойне осторожной! Я считаю, что самым разумным в данной ситуации было бы убрать эти бумаги подальше. Они никуда от тебя не денутся, если захочешь — ты сможешь разобрать их потом, когда уедешь из этого дома и когда твое горе хоть немного притупится. Когда, ты говорила, ты возвращаешься? В воскресенье? Вот и прекрасно! Время и расстояние помогут тебе излечиться от твоей навязчивой идеи.