То же самое можно сказать об интеллектуальных добродетелях. Так, в эпизоде «Куда ни кинь» Кэмерон предполагает у пациентки аллергию. Один из коллег считает, что она не права и у женщины аутоиммунное заболевание. Должна ли Кэмерон пересмотреть свое мнение, переключиться на альтернативный диагноз или отстаивать свое первоначальное предположение? Ответ зависит от контекста: кто из коллег предложил альтернативный диагноз, в какой области медицины он специализируется, действительно ли Кэмерон (она иммунолог и аллерголог) знает об аллергических заболеваниях больше него, насколько она уверена в своем диагнозе, были ли у нее разумные основания исключить аутоиммунное заболевание и т. д. Чтобы быть объективным, нужно избегать излишнего легковерия — то есть не рассматривать альтернативы, которые того не стоят, и уметь отстаивать собственные убеждения, что требует интеллектуальной смелости. В конце эпизода Хаус бранит Кэмерон за то, что не защищала свое мнение. Предположим, что он прав и Кэмерон проявила интеллектуальную трусость. Значит, она проявила еще и легковерие. Если человек не отстаивает свои убеждения, он не может считаться не только интеллектуально мужественным, но и объективным, интеллектуально независимым и внимательным к фактам. Значит, если одна из интеллектуальных добродетелей деформирована, деформированными окажутся все остальные.
Последнее, и самое важное: жизнь настолько сложна, что ее нравственная и интеллектуальная составляющие тесно взаимосвязаны. Примеров более чем достаточно. Рассмотрим простой случай пересечения соображений справедливости и строгого отношения к фактам. Предположим, что у вас двое детей, и (так уж вам не повезло) один — шалун, а второй — манипулятор. Кто-то из них разбил ценную фамильную реликвию, но кто? Каждый валит вину на брата. Если вас не занимает истина и, следовательно, тщательность в сборе и оценке доказательств, ваше решение наказать кого-то одного из детей будет несправедливым.
Таким образом, любая из нравственных и интеллектуальных добродетелей может пересечься со всеми остальными. Если одна черта характера с изъяном, ущербны и все остальные. Они словно нити паутины: если потянуть за одну, скажется на всех.
Потянем за ниточку…
Самый легкий способ продемонстрировать системность патологии характера Хауса — сосредоточиться на его одержимости истиной. Потянем за эту ниточку и посмотрим, что произойдет. Жажда истины делает Хауса несправедливым: он слишком озабочен ее поиском, и недостаточно — соблюдением прав других людей. В одном из эпизодов у его пациента, знаменитого джазового музыканта, уже есть диагноз — болезнь Лу Герига. Хаус так рвется узнать, не был ли диагноз ложным, что нарушает запрет пациента на реанимацию, интубирует его и начинает лечить от другой болезни. В эпизоде «Человеческий фактор» он лечит беженку-кубинку. Ее сердце останавливается, но Хаус несколько часов держит ее на аппарате искусственного кровообращения, не сообщая мужу о смерти, потому что хочет решить дело. Кадди спрашивает у Хауса: «А кроме любопытства, еще есть причины держать ее на аппарате? Хочешь, чтобы история о самоотверженном парне кончилась, как в кино? Знаю, ты переживаешь». «Я не переживаю. Серьезно, мне плевать. Мои мотивы чисты», — отвечает Хаус, подразумевая, что единственное, что его волнует, — истина, а не право мужа знать, что его жена умерла.
Одержимый поисками истины, хромой диагност вторгается в личную жизнь пациентов и абсолютно не уважает их автономию. Следовательно, он несправедлив. Эта же одержимость ожесточает его против друзей и коллег. В эпизоде «Из огня да в полымя» Триттер давит на Уилсона, добиваясь показаний против Хауса, и приостанавливает действие его лицензии на право выдачи рецептов. Хаус соглашается отпустить Кэмерон выписывать рецепты за Уилсона, но позднее отказывается на том основании, что она нужна ему самому. Добывая нужную информацию, Хаус может быть очень резким с пациентами и их родственниками. Методы нашего героя демонстрируют, что он недостаточно заботится о благополучии окружающих. Следовательно, его нельзя назвать доброжелательным.