— Алло?
Ответа не было, но я слышала в трубке легкое потрескивание, далекие гудки и, кажется, чье-то тихое дыхание.
— Алло, кто это? — И снова никто не отозвался, только треск на линии стал громче, и сквозь него мне послышалось единственное слово, повторенное несколько раз:
«Прости. Прости. Прости…»
В тот же миг стук в дверь повторился, и я подскочила от страха. Швырнув трубку на рычаг, я вернулась в прихожую и, на цыпочках подкравшись к двери, бросила еще один взгляд в окошко.
Никого.
Сдвинув засов, я рывком распахнула дверь. За ней никого не было, но когда я опустила взгляд, то увидела на крыльце и на ведущей к бассейну дорожке мокрые следы.
Отступив в прихожую, я снова позвала отца и снова не получила ответа. Куда, черт побери, он подевался?.. Но ни дожидаться, пока он откликнется, ни искать его на чердаке мне было некогда. Бросившись к чулану, где хранилась теплая одежда, я распахнула дверь и вытащила оттуда гарпунное ружье Лекси, которое мы убрали в дальний угол, за старые пальто и плащи. Зарядив его гарпуном, я натянула резинку, как показывал Тед, и снова вернулась к двери. Встав на пороге с ружьем на изготовку, я внимательно оглядывала двор и подъездную дорожку, высматривая в сгущающихся сумерках хотя бы намек на движение.
Быть может, стук в дверь мне почудился?.. Ну, допустим, звук я могла вообразить, но следы… Опустившись на колени, я коснулась пальцами верхней ступеньки. Она была влажной. Значит, мне не померещилось…
И никаких тебе folie à deux!
Я выпрямилась и окинула двор еще одним внимательным взглядом. Мне пришлось совершить над собой форменное насилие, но я все же заставила себя сойти с крыльца и сделать несколько шагов, хотя каждый из них уводил меня все дальше от света и безопасности. На негнущихся ногах я шла по мокрым следам и нисколько не удивилась, когда они привели меня прямо к калитке, за которой был бассейн.
Где-то далеко позади, в доме, снова зазвонил телефон.
Поудобнее перехватив ружье и положив палец на спусковой крючок, я пинком распахнула калитку и поморщилась от пронзительного визга петель.
— Эй? — громко сказала я, выходя на каменную площадку возле бассейна. — Кто здесь?
Никто не отозвался, но я обратила внимание, что от бассейна исходит какой-то необычный, чуть сладковатый аромат, смешивавшийся с обычным запахом ржавчины, минеральных солей и тухлых яиц. Потом раздался плеск, и я успела заметить у дальнего бортика какой-то светлый промельк.
— Кто здесь?! — повторила я, целясь из ружья в ту сторону, но там уже ничего не было. Только несколько небольших волн бежали по поверхности, постепенно исчезая.
Лекси… Пожалуйста! Пусть это будет Лекси!
Пусть сбудется желание, которое я загадала!
Верни мне Лекси…
Затаив дыхание, я ждала. Ничего. Ни звука, ни движения.
Только неподвижность, мертвый покой черной воды.
И все же я чувствовала, что бассейн влечет меня к себе, затягивает в свою черную бездну. Сама того не замечая, я сделала несколько шагов, подойдя чуть не к самому краю. Свет из дома бил мне в спину, и моя тень упала на неподвижную воду. Упала и растворилась в ней.
Крепко сжимая в руках гарпунное ружье, я на цыпочках двинулась к дальнему концу бассейна. Вдруг позади меня громко взвизгнула калитка, я резко обернулась и увидела темную тень, которая почти бесшумно приближалась ко мне. Еще немного, и я бы назвала ее по имени, но… нет. То была не Лекси. Это был кто-то более высокий и широкий…
— Стой на месте! Стой, или я стреляю! — взвизгнула я, вскидывая ружье.
Тень, качнувшись, остановилась и медленно подняла руки над головой.
— Не стреляй, Джеки! Это я, Райан! — услышала я знакомый голос.
— Что тебе здесь нужно? — требовательно спросила я, чувствуя, как мгновенно ослабли колени и затряслись руки. Тем не менее опускать ружье я не спешила.
— Я… я за тебя беспокоился. И хотел убедиться, что у тебя все в порядке.
— Я не слышала, как ты подъехал. И не видела свет фар.
— Я пришел пешком, — ответил он. — Я все время вспоминал наш разговор и… и отчего-то мне становилось все тревожнее на душе. В конце концов я не выдержал и…
— …И отшагал в темноте две мили вверх по холму?
— Ходьба всегда помогала мне думать. К тому же я надеялся, что на свежем воздухе я начну лучше соображать и мои тревоги рассеются… Слушай, опусти, пожалуйста, свой арбалет, ладно? — попросил он.
— Это не арбалет. Это гарпунное ружье. — Я шагнула к нему. — А ну-ка покажи ноги! Они у тебя мокрые?