— Да нет же! Говорю тебе, Тед: я вовсе не…
— Вот что мы сейчас сделаем, — перебила меня Диана. — Сейчас мы все сядем за стол и выпьем чаю, а потом пойдем спать. Утром вы проснетесь, и мы проведем завтрашний день спокойно и мирно. Никакого алкоголя. Никаких походов в город или к бассейну. Никаких гарпунных ружей. Вечером вы соберете вещи и приготовитесь к отъезду. В воскресенье утром я сама отвезу вас в аэропорт, и вы вернетесь домой. Думаю, в данной ситуации вам обоим будет очень полезно оказаться отсюда как можно дальше, чтобы спокойно обо всем подумать. Бог свидетель, это место крепко в нас вцепилось! Дом, бассейн и все, что здесь произошло, — все это не дает нам покоя и может в конце концов сыграть с нами злую шутку. Да мы уже видим все не так, как есть, а шиворот-навыворот!..
Диана перевела дух и повернулась к отцу:
— Поставь, пожалуйста, чайник.
Пока отец наливал воду и разжигал огонь, она достала телефон и вышла в коридор, а я достала из холодильника еще банку пива и подсела к столу. Сквозь дверь до меня доносились обрывки фраз:
— …Теперь все в порядке… Расскажу завтра… Мне придется здесь переночевать… Да, и завтра тоже… Нет… Ну, хорошо. Присмотри за всем, пока меня не будет… — И, после паузы: — Знаю… Я тебя тоже.
Я выпила чай. Больше всего мне хотелось уйти, и я сказала, даже не пытаясь изгнать из своего голоса саркастические нотки:
— Ну а теперь можно я пойду спать? Я что-то очень устала сегодня.
— Спокойной ночи, Джеки. Постарайся выспаться как следует, — как ни в чем не бывало сказала тетка, но в ее голосе сквозило раздражение. — Утром ты на все будешь смотреть иначе, — добавила она.
Я действительно ужасно устала, но спать мне совершенно не хотелось, поэтому, оказавшись в своей спальне, я включила свет и продолжила разбирать дневниковые записи Лекси.
9 июня
Я больше не плаваю в бассейне. Да, я знаю, что это глупо. Я купалась в нем всю жизнь, но теперь… Теперь я не могу заставить себя погрузиться в эту воду. Она кажется мне слишком темной. Слишком глубокой. Слишком холодной. А еще эта противная, скользкая тина… Ее стало больше в последнее время. Запах тоже с каждым днем усиливается, и я боюсь даже предположить, что это может означать.
Кроме того, есть вещи, которые я видела сама, видела своими собственными глазами.
Но о них я не осмеливаюсь даже писать.
Ночью мне приснилась сестра. Мне снилось, будто я проснулась, а она стоит рядом с кроватью и смотрит на меня. Свинтус с мурлыканьем ласкался к ее босым ногам. Лекси была мокрой, словно только что вылезла из бассейна. Когда она наклонилась, чтобы погладить кота, капли воды, скатываясь с ее кожи, глухо застучали по деревянному полу.
— Ты не настоящая, — сказала я вслух. Я не собиралась обижать Лекси, просто мне нужно было напомнить себе, что я вижу сон. Галлюцинацию.
— Тебе нужно поменьше думать о том, что настоящее, а что нет, пока твои крошечные мозги не лопнули от натуги, — отозвалась Лекси в своей неподражаемой манере. — Ты меня видишь, не так ли?
— Вижу.
— Ну и хватит с тебя.
Глава 30
10 августа 1931 г.
Ласточкино Гнездо,
Бранденбург, Вермонт
Сегодня я увидела его в первый раз. Ласточкино Гнездо. Наш новый дом.
Уилл привез нас сюда на нашей машине. Маргарет всю дорогу сидела у меня на коленях и беспрерывно болтала, показывая крошечным пальчиком на разные предметы и произнося те слова, которые она уже выучила: «Дом. Корова. Лошадка. Машина. Дядя. Тетя. Собачка. Дерево». Она очень смышленая девочка. Наша дочь знает уже полтора десятка слов и произносит их очень чисто и к месту. Уилл говорит — для своего возраста она очень хорошо развита.
Но главное, всё — буквально всё вокруг — доставляет ей удовольствие. И нам с Уиллом тоже, поскольку мы теперь смотрим на мир ее глазами.
Увидев на обочине корову, Маргарет каждый раз смеялась от удовольствия.
— А что говорит коровка? — спрашивала я. — Му-у?..
— Му-у! — повторяла она и смеялась. — Му-у! Му-у!
Уилл тоже смеялся, но я заметила, что он нервничает. Наверное, ему очень хотелось, чтобы новый дом мне понравился — чтобы он не разочаровал меня ни в одной детали, чтобы я увидела в нем воплощение своей мечты.