Неужели ты не понимаешь? Она принадлежит источнику!..
Земля ушла у меня из-под ног, ледяная вода сомкнулась вокруг моего тела. Она поднималась все выше, по мере того как невидимая сила тянула меня на дно.
Придя в себя, я обнаружила, что лежу на кушетке в гостиной. Одежда на мне была совершенно сухой.
— Мэгги?.. — прошептала я.
— С ней все в порядке, она наверху, спит. Ты упала в обморок. — В поле моего зрения появился Уилл с бокалом бренди в руке. — Ну-ка, выпей! Это поможет.
Он просунул свободную руку мне под плечи, и я кое-как села. Холодное стекло толкнулось мне в губы, и я сделала глоток. Никакого вкуса я не почувствовала.
— Ты точно знаешь? Когда ты к ней заходил?
— Точно. Она спит. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Легкая слабость, а так — ничего…
«Я — миссис Монро, и я пью бренди в собственной гостиной. Все нормально. Все хорошо».
— А как этот мальчик, Смити? Мне кажется, бренди ему нужнее, чем мне.
Уилл нахмурился:
— Его нет.
— Нет?
— Он удрал. Вся бригада взяла расчет. — Он тоже глотнул из бокала, и мне показалось, что у него слегка дрожат руки. — Трусы проклятые!
— Вся бригада?
Он кивнул:
— И Галетти в том числе. Суеверные дураки! Чего они только не наплели мне про этот бассейн! Тут тебе и проклятие, и ожившие утопленницы, и призраки! — Нервным жестом Уилл провел рукой по волосам.
— И что мы теперь будем делать? — Я окинула взглядом так и не покрашенные стены гостиной, стопку декоративных панелей в углу, забытый кем-то мастерок. — Мы же не сможем доделать все это сами!
— Разумеется нет! — Уилл скрипнул зубами. — Ничего, я найду новых людей — таких, кто еще не наслушался этих бредней. Не из Бранденбурга. Если придется, я поеду за новой бригадой в Нью-Гэмпшир или в Бостон. Там хватает безработных строителей, в том числе и весьма квалифицированных. Я предложу им двойную оплату, если они успеют закончить отделку к зиме, только теперь я поступлю умнее: каждую неделю буду платить им половину обещанной ставки, а рассчитаюсь полностью только в самом конце. Думаю, желание получить крупную сумму наличными окажется сильнее всех этих сказок о призраках.
Я хотела — действительно хотела — сказать ему, что из этого все равно ничего хорошего не выйдет и что нам тоже лучше отсюда уехать — собрать вещи, прыгнуть в машину и бежать без оглядки подальше от этого дома и страшного источника. Я готова была на коленях умолять его поступить так, но вспомнила о Мэгги, которая спала в детской наверху.
О Мэгги, которая умрет без этой воды.
Нет, никуда мы не могли уехать.
Мы и источник были связаны друг с другом навечно.
12 ноября 1931 г.
— Нет, так мне тоже не нравится, — сказала я, передвигая кушетку на новое место. Теперь напротив нее стояли два мягких кресла и низкий полированный столик со столешницей из клена. Мебель в гостиной я переставляла уже несколько часов и изрядно вымоталась. Руки ныли, поясницу ломило, голова раскалывалась от боли.
Отделочные работы наконец-то завершены. Уилл нанял бригаду из Нью-Гэмпшира — пятнадцать мужчин, которые приехали и поселились в палатках на заднем дворе. Работали они лучше и быстрее бранденбуржцев. Правда, Уилл хорошо им заплатил и к тому же заставил каждого подписать договор, в котором отдельно указывалось: каждый, кто станет болтать о призраках и проклятиях, будет немедленно уволен без всякой платы. Должно быть, это подействовало: отделочники трудились молча и сосредоточенно, стремясь поскорее закончить работу и получить обещанное вознаграждение.
Я не знаю, замечал ли кто-то из них что-то странное или нет. Говорить об этом они не осмеливались, но я была уверена: рабочие чувствуют неладное. Каждый, кто приезжал в Ласточкино Гнездо, чувствовал это сразу.
Впрочем, боялись бассейна далеко не все. Несколько раз к нам приезжали посторонние люди, порой — очень издалека, которые жаждали исцеления, жаждали чуда. Люди на костылях, в инвалидных колясках, дряхлые, трясущиеся старики, родители с больными детьми на руках… Но Уилл отсылал их прочь. Вскоре по границам нашей земли появились знаки: «Частная собственность» и «Проход запрещен».
Ласточкино Гнездо намного просторнее нашего прежнего дома в Лейнсборо. Иногда я даже думаю, что мы никогда не сумеем обжить его по-настоящему. Большие комнаты до сих пор кажутся мне пустоватыми, да и мебель, которую мы привезли с собой, выглядит в них довольно убого. Наш парадный обеденный стол, едва помещавшийся в гостиной в Лейнсборо, слишком мал для столовой, а кушетка и кресла в гостиной напоминают подобранную на помойке рухлядь.