Теперь у меня болел уже не только левый глаз, но и левое ухо. Боль спускалась к подбородку, и вскоре у меня заныли все запломбированные зубы сразу.
— Моя мать утонула в источнике, — спокойно сказала Ширли. — Все, кто тонет в этой воде, навсегда становятся ее частью. Моя мать, твоя тетка Рита, твоя сестра — все они сейчас там…
— Прекратите! Я вам не Лекси! — грубо перебила я. — И я не позволю убедить себя в том, что… в том, чего не может быть!
Кровь шумела у меня в ушах. Сердце стучало все чаще, громом отдаваясь в затылке.
— Вода дает — вода берет, — произнесла Ширли, на которую моя вспышка, казалось, не произвела ни малейшего впечатления. — Источник спас от смерти твою бабушку. Ты знала, что она появилась на свет с пороком сердца и легких и должна была умереть еще до того, как ей исполнился год? Эта вода подарила ей здоровье и долгую жизнь, подарила семью. Если бы не источник, тебя бы тоже не было на свете.
Старуха посмотрела на меня неожиданно печальным взглядом.
— Но потом твоя бабушка решила, что с нее хватит. Она решила раз и навсегда оборвать тягостную связь с источником, хотя и знала, что это будет стоить ей жизни.
Я подумала о бабушке, которая умерла в полном одиночестве в номере отеля в далекой Аризоне. Я хорошо помнила открытку, которая пришла по почте через три дня после того, как нам стало известно о ее смерти. На открытке был изображен вид Седоны[13], а на обороте — всего одна строчка, которую я выучила наизусть: «Здесь так красиво, как я и представить себе не могла!»
— Твоя бабушка лучше, чем кто бы то ни было, понимала, что вода не только творит чудеса, но и берет кое-что взамен, — продолжала Ширли. — И каждый раз, когда она забирает человеческую жизнь, она становится сильнее. Ты это понимаешь?
Я ничего не сказала. Шум в ушах стал похож на шум прибоя, готового захлестнуть меня с головой. Во рту появился странный медный привкус.
— Те, кто утонул в источнике, могут возвращаться, — говорила старуха. — Чаще всего это бывает ночью, в темноте. Они выходят на берег, говорят с тобой, прикасаются к тебе. Оставляют следы. Это не привидения, не призраки — они достаточно материальны. Моя собственная мать приходила ко мне много раз. Она говорила — если я хочу, я могу отправиться к бассейну, нырнуть и остаться с ней навсегда, но я так и не решилась. Наверное, меня слишком многое привязывало к этому миру.
— Пожалуйста, перестаньте! — почти простонала я и, отодвинувшись от Ширли, закрыла глаза и прижала к вискам ладони. — Ни слова больше!
Только сейчас я поняла, что Ширли вовсе не выдумала эту историю, чтобы напугать меня или Лекси. Она действительно в нее верила — в этом я больше не сомневалась. Вопрос был в другом.
Зачем она заставила поверить во все это мою сестру?
— Лекси теперь тоже там, в воде. Ты ее, наверное, уже видела…
Я сделала отрицательный жест. Голова болела так, что меня затошнило.
— Берегись ее, Джеки. Она… она по-прежнему твоя сестра, но теперь она делает то, что велит ей источник.
— Хватит! — Я открыла глаза и сердито взглянула на Ширли. — Вы действительно считаете, что я поверю, будто наш бассейн полон мертвецов?
— Лекси в это верила.
— Но для нее это плохо кончилось.
— Лекси загадала источнику желание. Самое заветное — то, чего она больше всего хотела. Она тебе не говорила? Хочешь узнать, чего она пожелала?
Я встала и двинулась к выходу. Воздух казался плотным, как вода, и мне приходилось буквально раздвигать его, помогая себе руками. Запахи дома престарелых — подгорелого жира из кухни, вареных овощей из столовой, хлорки, мастики для полов и кислая вонь плохо вымытых старческих тел — комком стояли у меня в горле, вызывая сильные рвотные позывы.
— Хватит с меня сказок! — бросила я через плечо и буквально вывалилась в коридор.
Я так спешила оказаться как можно дальше от этого места, что едва не сбила с ног старика, который неспешно ковылял передо мной, опираясь на ходунки с надетыми на ножки теннисными мячами. На парковке я наконец глотнула чистого воздуха. Он освежил меня настолько, что я почти перестала бояться, что меня стошнит. Сев за руль, я заперла дверцы, повернула в замке ключ зажигания и дала задний ход. Крепко вцепившись в руль, я медленно продвигалась к выезду с крошечной стоянки, где машины были припаркованы как попало, к тому же левым глазом я почти ничего не видела.