В кухне отец достал большую кастрюлю и понес к крану, чтобы набрать воды. Диана попыталась включить свет, но, сколько она ни щелкала выключателем, ничего не происходило.
— Черт! — выругалась она. — Я думала, ты заменила лампочки!
— Я заменила, — ответила я, заглядывая в плафон настенного светильника над раковиной.
Никакой лампочки там не было.
Встав на стул, я проверила потолочный светильник.
Та же история.
Я почувствовала, как мной овладевает какое-то предчувствие. Очень, очень плохое предчувствие.
— Кто-то опять выкрутил все лампочки, — сообщила я, спрыгивая на пол. Сделала я это очень неосмотрительно — от сотрясения моя бедная голова едва не раскололась, и я поскорее сжала виски руками.
— К дьяволу здоровый образ жизни! — решительно заявила Диана. — Мне необходимо выпить.
С этими словами она открыла дверцу буфета, схватила коктейльный шейкер, текилу и ликер «тройной сухой» с ароматом апельсина.
— Вкрути новые, — посоветовала она мне, словно я была маленьким ребенком.
Отец поставил кастрюлю с водой на конфорку и повернул ручку. Зашипел и вспыхнул синеватым огнем газ. Я тем временем заглянула в кладовую, куда мы убрали три упаковки запасных лампочек, но их там не было. Я уже знала, что ничего не найду, но продолжала шарить на полках, чувствуя, как страх, словно большой шершавый паук, ползет вверх по позвоночнику.
— Как насчет «Маргариты», Джеки? — спросила Диана.
Я отрицательно покачала головой, тупо уставившись на пустые полки.
— Нет, спасибо.
— Да ладно тебе, Джекс, — сказал отец, доставая из нижнего отделения буфета пачку спагетти. — Давай выпьем все вместе.
— Значит, три «Маргариты», — резюмировала Диана, наливая в шейкер порцию текилы. — Если бы я еще видела, что́ делаю! — с досадой проговорила она. — Джеки, ты нашла лампочки?
— Нет, — ответила я, старясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Их здесь нет.
Отец, стоя у плиты, вполголоса напевал какой-то мотивчик, который я никак не могла узнать, хотя он и казался мне знакомым. Впрочем, я почти сразу перестала об этом думать. Выйдя в прихожую, я попыталась включить свет там. Ничего. То же самое повторилось и в гостиной, и в столовой. Я поднялась наверх, но и там не обнаружила ни одной лампочки. Кто-то выкрутил их из патронов все до единой. Между тем солнце опустилось за холмы и в доме стало темно.
Те, кто утонул в источнике, могут возвращаться.
Ночью, в темноте…
Я вернулась в кухню. Диана нашла где-то пачку свечей, зажгла две или три штуки, поставила их на стол и стала разливать «Маргариту» по бокалам. Отец уже сидел за столом, на его бронзовом от загара лице отражалось нездоровое оживление. Он предвкушал… Пальцы его нервно постукивали по столешнице в такт мотивчику, который он продолжал напевать себе под нос, а сам он то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам. Интересно, что с ним, черт возьми, такое?..
— В доме не осталось ни одной лампочки, — сказала я громко. — Кто-то их украл.
— Кому они нужны? — удивилась Диана.
— Понятия не имею.
Тому, кто живет в воде, вот кому!
Я припомнила рассказ Ширли, и мое сердце забилось быстрее.
— Я-то, во всяком случае, их не брала! — заявила Диана. — Тед, может быть, это ты решил пошутить?
— Нет, — коротко ответил он.
Диана быстро взглянула на меня.
— Ты была в доме одна, пока мы не приехали… — начала она.
— Ты думаешь, это я вывернула все лампочки?
Мои слова прозвучали намного резче, чем мне хотелось, и Диана покачала головой.
— Я понятия не имею, кому это могло понадобиться! — добавила я чуть более спокойным тоном.
— Ну и бог с ними, с лампочками, — сказал тетка после непродолжительного молчания и сделала небольшой глоток из своего бокала. — Главное, мы здесь, мы живы и здоровы… — (Умер-шмумер…) — …и ужин уже готов. Иди к столу, Джеки. Как-никак, это, наверное, последний вечер, который мы проведем вместе. Просто удивительно, как нас до сих пор не заперли в психушке… — Она сделала глоток побольше и пробормотала так тихо, что слышала ее только я: — Этот гребаный дом меня уже достал!
Я села к столу.
Отец завладел бокалом и основательно к нему приложился.