— Готова?
— Ну, ты понимаешь… готова его впустить.
Она кивнула, хотя понятия не имела, что он хотел этим сказать.
— В смысле, его пенис, — пояснил Питер.
— Ясно, — сказала Ронда. Во рту внезапно пересохло. Она с трудом сглотнула.
— Он засовывает его в нее, и они двигаются вместе, чтобы он входил и выходил.
— Для чего? — спросила Ронда.
— Потому что так приятно, глупая!
— Ясно, — снова сказала Ронда.
Она не могла дождаться, чтобы рассказать обо всем этом Лиззи. Но затем, как будто читая ее мысли, Питер разрушил ее план.
— Ронда, — сказал он, прежде чем открыть люк и отправиться домой на ужин, — только не говори Лиззи, что я рассказал тебе об этом.
— Почему? — удивилась Ронда. Раньше Питер никогда не просил ее скрывать что-то от Лиззи.
— Потому что у нее тогда крыша поедет. Это должен быть наш секрет. Договорились?
Ронда кивнула и с улыбкой вставила пластинку в рот. У нее с Питером был секрет. Секрет, от которого она ощущала в теле странную щекотку, как будто ее пронизывал ток, а сама она была ходячим громоотводом.
7 июня 2006 года
— Так ты расскажешь мне про этого Дэниэла или как? — спросил Уоррен. Он расспрашивал ее о Дэниэле вчера, когда они ушли от Лоры Ли, но Ронда придумала отговорку, сказав, что ей нужно подумать. Наступило следующее утро, и они засели в магазине Пэт за телефоны. Уоррен потягивал большую порцию горячего шоколада, а перед Рондой стояла чашка кофе из зерен французской обжарки. Уоррен побрил щеки вокруг своей бородки, а волосы были все еще влажными после душа.
— Рассказывать особенно нечего. Он — отец Питера.
— Значит, такой, как он, мог похитить маленькую девочку? — В ожидании ответа Уоррен склонил голову набок.
— Нет. Это невозможно.
— Почему?
— Он исчез двенадцать лет назад.
— Исчез?
— Угу. Накануне он был вместе с нами, а на следующее утро исчез. Мы все думали, что со временем он снова объявится. Что он просто ушел в запой или уехал из города, чтобы не платить карточный долг или что-то в этом роде, но о нем никто больше ничего не слышал.
— Ужас.
— Его дочь Лиззи была моей лучшей подругой. Сестра Питера. Три года спустя, когда мы учились в предпоследнем классе, она тоже исчезла. Однажды утром Лиззи ушла в школу, и больше ее не видели.
— Погоди секунду, — сказал Уоррен. — Сестра Питера исчезла?
Ронда кивнула.
— За ней вернулся отец.
— Если это был Дэниэл, то почему он не забрал и Питера? — спросил Уоррен.
— Этого никто не знает, — ответила Ронда. Она подняла чашку кофе и сделала последний теплый глоток. — Все задавались этим вопросом, но никто ничего не знает. Полиция какое-то время искала, но так и не смогла найти ни его, ни ее. Лиззи была из тех, чьи лица видишь на картонных коробках из-под молока или в «Уолл-Марте»; из тех, кого похищают разошедшиеся родители. После этого ее мать почти потеряла рассудок.
Ронда подумала о неуклонной деградации Агги: о ее алкоголизме, о ее странностях. О том, как она начала забавляться со своими волосами, вырывая прядь за прядью, делая это часами, пока не стала выглядеть как чесоточная собака. Как она заделалась параноиком, как обвиняла Клема и Жюстин в том, что они знают, где Дэниэл, и не говорят ей об этом. Однажды, хватив лишку, она нарочно врезалась на машине в их дом и откусила мочку уха у полицейского, которого отправили расследовать сообщение о женщине, пойманной в одном лишь нижнем белье при попытке украсть авокадо в «Прайс Чоппере»[18].
В конечном итоге Агги оказалась в психиатрической клинике штата, где пробыла шесть месяцев, а затем переехала к сестре в Мэриленд. Когда у сестры, наконец, сдали нервы, Агги перевели в пансионат для душевнобольных.
— И ты уверена, что Лиззи похитил отец? — Уоррен наклонился к Ронде. Его дыхание пахло сладостями и шоколадом, и она позволила себе ровно на секунду задуматься о том, каким может быть его поцелуй.
Ронда кивнула.
— Абсолютно. Через две недели после того, как она исчезла, мы получили открытку. Потом было еще несколько, и во всех говорилось, что у нее все прекрасно. Еще она сообщала об их с Дэниэлом приключениях. Последняя была из Сан-Франциско. Я тогда училась в одиннадцатом классе. В той открытке она написала, что берет уроки вокала, что было действительно странно.
Ронда закрыла глаза и попыталась вспомнить голос Лиззи, но не смогла. Зато она вспомнила, что ее подруга нарочно вставляла в песню не те слова, чтобы всех рассмешить.
— Странно?