С красными, слезящимися глазами Питер шагнул к краю сцены и самым грозным жестом, на какой только был способен, махнул обугленным мечом в направлении вершин деревьев.
— Ну, Грета! — проревел Питер. — Покажись!
С ближайшей белой сосны донесся зловредный, паскудный смешок. Ронда прищурилась и в гуще сосновых иголок разглядела что-то красное.
— Грета Кларк, тащи сюда свою подлую, трусливую задницу! — завопил Питер.
— Попробуй, достань меня! — поддразнила та.
Питер засунул меч за пояс, спрыгнул со сцены и подбежал к дереву. Схватившись за одну из нижних ветвей, он подтянулся и начал карабкаться наверх.
— Ты, черт тебя подери, могла сжечь нашу сцену! Весь лес мог загореться! — крикнул Питер, карабкаясь все выше и выше.
— В следующий раз будет еще круче! — крикнула в ответ злоумышленница и медленно, но уверенно начала карабкаться к самой верхушке сосны. Питер неуклюже пытался ее догнать.
— Ты ненормальная! — крикнул Питер.
— А ты — самый дряной актер из всех, кого я видела!
Питер сделал паузу. Нужно было отдышаться и продумать оставшуюся часть пути.
— Можно подумать, ты намного лучше! — крикнул он Грете. — При твоей-то мамаше, которая якобы была голливудской кинозвездой, и все такое прочее! — Он почти добрался до первой ветки, на которой она сидела, но теперь Грета была на самой вершине, цепляясь за тонкую макушку и раскачиваясь вместе с ней.
— Вообще-то я лучше. Да я вас всех за пояс заткну.
На поляну, неся ведра с водой и водяные пистолеты, выбежали Лиззи и братья О’Шей. Подбежав к сцене, они посмотрели на дерево, на то самое место, на которое, прищурившись, смотрела Ронда.
— Так возьми и докажи! — крикнул Питер. — Сыграй в нашей пьесе. — Теперь он был чуть ниже Греты. Вершина сосны согнулась и опасно раскачивалась под их весом.
Грета на миг притихла, возможно, пыталась понадежнее ухватиться за ветку.
— Питер! — крикнула брату Лиззи. — Что ты там делаешь?
— Ей нельзя участвовать в нашей пьесе. Она пыталась нас убить, — заявил Малькольм и провел рукой по волосам, проверяя, не опалила ли их огненная стрела.
Ронда задержала дыхание. Интересно, чем все закончится?
— С чего это мне участвовать в вашей позорной пьесе? — спросила Грета.
— Чтобы доказать, какая ты великая актриса! Чтобы показать свой талант, ткнуть нас в него носом. Можешь сыграть одного из индейцев. Бог свидетель, ты здорово стреляешь.
Грета нахмурилась и посмотрела сквозь ветки на Питера.
— Я не хочу быть глупым индейцем!
— Кем же ты хочешь быть? — спросил Питер.
— Я хочу убить кого-нибудь!
— Но в нашей пьесе никого не убивают. Только капитан Крюк погибает в конце. Его сожрет крокодил.
Грета на мгновение задумалась и поправила на голове маленькую ковбойскую шляпу. Через плечо у нее был перекинут лук. Пальцами свободной руки Грета, словно струну щипкового инструмента, потрогала тетиву на груди.
— Тогда я буду крокодилом! — крикнула злоумышленница.
Так у них появился крокодил.
Они вместе спустились с дерева. Братья О’Шей залили водой еще тлеющую кровать, и репетиция продолжилась. Питер сказал Грете, что ей придется самой сделать себе костюм, и она согласилась. Более того, загорелась желанием. Она так вошла в образ крокодила, что даже стала кругами ползать на животе по сцене.
— Я думал, может, ты спрячешься здесь, — сказал Питер, показывая ей крышку люка. И Грета Кларк стала учиться выползать из него на сцену. Она щелкала челюстями на Лиззи. Та ухмылялась в ответ своей лучшей ухмылкой капитана Крюка, но Ронда решила, что Лиззи все равно страшно.
— Еще одна вещь, — объяснил Питер. — Крокодил проглотил часы. Поэтому, когда мы видим тебя, ты должна повторять: тик-ток, тик-ток, тик-ток.
Грета кивнула и с тех пор весь день практиковалась в подражании часам. Похоже, она серьезно относилась к своей роли.
— Тик-ток! — выкрикивала она, прежде чем уйти домой на обед.
— Тик-ток! — вопила она спустя час, когда шла по лесу, словно крокодильими челюстями, хлопая ладонями, как будто предупреждала о своем приближении. Кто знает, подумала Ронда, вдруг Греты Кларк нужно опасаться всегда, и она заранее дает вам шанс приготовиться к встрече с ней.
15 июня 2006 года
История звучала примерно так: была когда-то женщина по имени Куини Беннетт, которая подарила своему возлюбленному, Джорджу Диксону, на счастье золотую монету в двадцать долларов. Джордж Диксон в один прекрасный день стал капитаном подлодки «Ханли». До этого, 6 апреля 1862 года, он был ранен в ногу в битве при Шайло. У него в кармане лежала та самая золотая монета. Пуля попала в нее, и это спасло ему ногу (и, возможно — так говорится в этой истории, — даже жизнь). Пуля оставила в золоте вмятину.