Все мы в этой жизни делаем тот или иной выбор, подумала Ронда, пытаясь убедить себя, что такое простое объяснение способно что-то раскрыть.
— О господи! — воскликнула Ронда, показывая на фотографию Дэниэла и Лоры Ли. — Ты только посмотри, как она расфуфырена! Как будто собралась на церемонию вручения «Оскара» или типа того. — Затем взгляд привлекло нечто другое. — Посмотри, пап, он держит ее за задницу!
Клем кивнул.
— Думаю, рука Дэниэла была хорошо знакома с попкой Лоры Ли.
— Они спали вместе?
Клем снова кивнул.
— Это ни для кого не было секретом. Более того, Агги всегда считала, что то, что случилось с Дэниэлом, как-то связано с Лорой Ли.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Возможно, Лора Ли оказывала на него давление. Может быть, она сказала ему, что беременна. У Агги имелись на этот счет всевозможные… теории.
— Господи, я даже понятия не имела, — сказала Ронда.
Она отлистала альбом назад и наткнулась на снимок, который совсем не помнила. Они с Лиззи, в одинаковых зеленовато-голубых ветровках, стояли в обнимку перед домом Лиззи и Питера. В ту пору им было лет девять или десять. Стояла осень — позади них высилась куча опавших листьев. У них обеих одинаковые стрижки, одинаковая форма лица, они даже одеты были, как близнецы.
Близнецы в мятой одежде. Пухлые, взъерошенные девчушки с огромными испуганными глазами. Они крепко прижимались друг к дружке, как будто от этого зависела их юная жизнь. Они улыбались, но их улыбки казались вымученными — широкие улыбки по просьбе фотографа: хватит хмуриться, смотрите веселее и улыбнитесь. Интересно, кто их тогда снимал — Агги или Дэниэл? В своей собственной улыбке Ронда разглядела блеск металла, по всей видимости, это была проволочка от пластинки.
Ронда потрогала пальцами лицо давно пропавшей подруги.
— Могу я взять это фото? — спросила она у отца.
— Возьми весь альбом, Ронни. Мы с твоей матерью больше не пересматриваем фотографии. Кстати, если не ошибаюсь, у меня даже есть старое видео с постановкой «Питера Пэна», если оно тебе нужно.
Ронда кивнула. Она уже забыла про эту видеозапись. Клем направился обратно в спальню и через несколько минут вернулся, держа в руках видеокассету. Казалось, он был даже рад расстаться с ней. Как будто, если убрать напоминание, то можно представить себе все, что угодно, — даже стереть Дэниэла и Лиззи из пейзажа их жизней.
Неужели все так легко?
20 июня 1993 года
Лора ли помогла Грете смастерить костюм крокодила, и, когда та, наконец, показалась в нем остальным актерам, все поразились. Даже Питер остался доволен, а он был скуп на комплименты.
— Ты настоящий крокодилище, — признал он с широкой улыбкой.
Костюм был сделан из нескольких картонных коробок. Самая большая была торсом. Именно в нее Грета забиралась и ползала по сцене. Другая, длинная и узкая коробка была головой. Еще несколько коробок крепились друг к другу веревкой, от самой большой до самого маленькой, и изображали хвост. Лапы крокодила были сделаны из четырех небольших коробок, пришитых к «туловищу».
Все это великолепие покрывал слой ярко-зеленой краски, посыпанный сверху (все поняли, что тут не обошлось без влияния Лоры Ли) блестками из серебристой фольги, изображавшими чешую. У узкой коробки спереди имелись круглые прорези для глаз и нарисованная пасть с зубастой улыбкой, сверкавшей на свету (зубы были также сделаны из приклеенной к картону фольги). Грета могла двигаться благодаря небольшой прорези в передней части тела, чуть выше головы.
— Тик-ток, тик-ток, тик-ток! — кричала она приглушенным коробками голосом, ползком преследуя Лиззи по сцене, волоча картонный хвост и сверкая чешуей и зубами из фольги.
Даже сняв крокодилий костюм, Грета продолжала преследовать Лиззи. Казалось, ей доставляло огромное удовольствие во время перерыва подкрадываться сзади к бедному, ничего не подозревающему капитану Крюку или же утром выпрыгивать на него из-за дерева.
— Тик-ток! — рычала Грета, угрожающе щелкая подобием челюстей, когда Лиззи отпрыгивала назад.
— Теперь ты понимаешь? — прошептала Ронда, когда остальные не могли ее слышать. — Я же говорила, что она в тебя втюрилась.
За это Ронда получила сильный удар по плечу крюком. Тот зацепился за ее ночную рубашку и разорвал тонкую ткань.
— Эй! — закричала Ронда, нащупав оторванный лоскут. — Теперь будешь сама зашивать!