Но Лиззи отошла и встала рядом с крокодилом.
Вложив столько труда и усилий в костюм крокодила, Грета сердилась, что в спектакле больше нет сцен с ее участием.
— Тик-ток! — рявкнула она на Питера. — Разве крокодил не должен участвовать в войне с потерявшимися мальчиками, пиратами и индейцами?
— Не знаю, Ток. Наверное, я мог бы попробовать куда-нибудь вставить тебя.
Грета улыбнулась, показывая, что ей нравится идея вставить ее в большее число эпизодов и это новое прозвище.
Она маячила рядом почти с каждой картиной спектакля, подражая тиканью часов и наблюдая за происходящим, как делала это и раньше, забираясь на деревья, только теперь у нее было место в первом ряду. Она стала частью большого дела.
Ронда старательно избегала отца, используя спектакль в качестве предлога, чтобы как можно реже бывать дома. Она прибегала домой лишь поесть, позволяла матери навалить ей на тарелку сэндвичи с тунцом или свиные отбивные, а сама сидела в своей белой ночной рубашке и делилась подробностями дня вроде того, что Питер позволил этой ужасной Грете Кларк участвовать в их постановке. Но Ронда не могла избегать отца вечно.
— Думаю, нам пора поговорить, — сказал он ей однажды после обеда, когда мать убрала со стола и из крана кухонной раковины полилась вода. Ронда кивнула.
— Зайди в мой кабинет. Ты даже не видела, где я повесил твой подарок.
Ронда неохотно последовала за ним в кабинет. Здесь ее ждали знакомые рисунки, но только под новым листом стекла, на стене рядом с отцовским столом.
— Очень красивые рисунки, — похвалил Клем. — Я все время смотрю на них. Ты с поразительной точностью изобразила все детали, вплоть до пуговиц на форме.
Ронда кивнула.
— Это лучший подарок на день рождения из всех, что я получал.
Она снова кивнула.
— Ронни, то, что ты видела…
— Это не важно, — ответила Ронда, уставившись на свои кроссовки.
— Конечно, это важно. И ты заслуживаешь объяснения. Я совершил ошибку. Ты же застала меня врасплох. Но я не собираюсь ее повторять. Ты меня понимаешь?
— Не совсем, — пробормотала Ронда.
— Что ты не понимаешь?
— Как ты можешь быть женат на двух женщинах сразу? — сказала Ронда.
— Я не женат на двух женщинах. Я женат на твоей матери. И я собираюсь и дальше оставаться ее мужем.
— Но ты был женат на Агги.
Клем полез в карман рубашки и достал сигарету.
— Да, был, — согласился он. — Когда-то я был женат на Агги. Давным-давно. До того, как встретил твою мать.
— Мама знает?
— Конечно.
— Почему ты не сказал мне?
— Ждал, когда ты повзрослеешь и сможешь меня понять. И вот теперь ты все знаешь.
Но Ронда не понимала. Она не понимала, как можно жениться на одной женщине, а затем на другой? Как только люди поженились, брак должен быть вечным. Если она выйдет замуж за Питера, то сделает все для того, чтобы так и было. Но теперь Ронда не была уверена, что сможет выйти за него замуж, потому что внезапно поняла: то, что его мать и ее отец когда-то были женаты, делает их в какой-то степени родственниками. У Ронды закружилась голова. Ей пришлось срочно выйти из отцовского кабинета.
— Я опаздываю на репетицию, — сказала она отцу.
— Не знал, что вы репетируете после ужина, — ответил отец.
— Питер говорит, что начальная сцена все еще не готова, поэтому мы будем работать над ней, — солгала она.
Теперь настала очередь Клема кивнуть. Ронда оставила его в кабинете, во вращающемся кресле, глядящим в глаза морякам на подводной лодке, которые шли ко дну, знали они об этом или нет.
Когда Ронда подбежала к сцене, она была готова поспорить, что в воздухе витает запах табачного дыма с вишневым ароматом. Под полом раздался приглушенный шорох. Ронда крадучись поднялась на сцену, прошлась на цыпочках и быстро распахнула крышку люка, чтобы застать Питера врасплох. Увы, она вспугнула их обоих. Там, в яме, Питер был вместе с Ток. Ронда успела заметить, как он целует их «крокодила».
Получается, что слухи о лесбийских наклонностях были беспочвенны.
Шляпа Ток сползла на затылок, и шнурок впился ей в горло. Ее пневматический пистолет был приставлен к земляной стене, рядом, все еще дымясь, лежала трубка Питера.
Питер отстранился от Ток, но та, когда Ронда посмотрела вниз, не стала убирать руки с его плеч.
— Мы обсуждали некоторые детали пьесы. Например, как должен войти крокодил, — пояснил Питер. Вид у него был слегка растерянный, но ничуть не пристыженный. Он даже не попытался стряхнуть со своего плеча руку Ток. Та лишь улыбнулась.