Питер покрутил в руках старый молоток, попробовал его на вес. Затем посмотрел на нее. Она отлично знала этот взгляд. Его бедная, достойная жалости Ронда.
Питер встал с кровати и, захватив с собой молоток, вышел в коридор. Ронда увидела, как он положил его на прежнее место, в ящик кухонного стола.
— Хочешь совет? — сказал Питер, выходя из кухни и поворачиваясь, чтобы уйти. — Лучше рисуй фрукты. Натюрморты. Будешь крепче спать.
Ронда стояла в дверях спальни, глядя, как закрывается входная дверь в ее квартиру. Было слышно, как Питер спускается по лестнице. Затем Ронда услышала, как взревел мотор его пикапа, слишком громко и быстро; как взвизгнули шины. Питер был не любитель долгих прощаний.
Ронда повернулась и с расстояния посмотрела на рисунок над кроватью. Ей было жаль девочек, угодивших в ловушку подводной лодки. Она вглядывалась в призрачные лица, кружившиеся в танце внутри субмарины. А самое крупное лицо, самое жестокое, довлевшее над подводной лодкой, глядя на девочек и злобно им подмигивая, — или это только ее воображение? — было как две капли воды похоже на лицо Питера.
30 июня 1993 года
— Я копил деньги на этот автомобиль все время, пока учился в средней школе, — сказал ей Клем.
Они сидели бок о бок в брошенном кабриолете Клема рядом со сценой. Автомобиль был превращен в пиратский корабль. Как и положено пиратскому кораблю, у него имелся настоящий пиратский флаг с черепом и скрещенными костями, трепетавший на шесте, привязанный к середине переднего сиденья. Клем сидел за рулем, вертя его тремя пальцами правой руки.
Ронде подумалось, что у тела свои воспоминания; и Клем, положив руку на руль, почувствовал все свои пальцы, совсем как тем летом после окончания школы, когда он, опустив верх, разъезжал по дорогам.
— «Импала A61». Настоящая классика. Когда я купил ее, это была сущая развалюха. Мы с Дэниэлом работали по ночам и по выходным, восстанавливая ее. Говорю тебе, Ронни, когда мы закончили, это было просто загляденье. Я был горд, как черт, этой своей машиной.
Ронда кивнула и порылась в отделении для перчаток. Обычно ей нравилось слушать рассказы отца о его прошлом. Взгляд его становился мечтательным, а сам он как будто переносился куда-то далеко. Порой казалось, что он вообще забывал о ее существовании. Это наполняло ее странной гордостью; как будто в прошлом отца имелось тайное окошко, и Ронда была единственной, кто мог в него заглянуть. Ее мать была не очень разговорчивой. Она предпочитала читать дочери книжки: волшебные сказки о благородных принцах и прекрасных девах, что не сильно отличалось от любовных романов, которыми зачитывалась она сама.
На этот раз все было по-другому. Клем собрался рассказать Ронде что-то такое, что она вряд ли захочет услышать.
— Раньше я катал на ней Агги. Давно, когда мы только познакомились. Тогда она работала на лесопилке. Иногда Дэниэл тоже катался с нами. Мы ездили на рыбалку. Втроем сидели у костра рядом с ручьем, жарили форель, пили пиво, курили сигареты, думая, что жизнь прекрасна.
Клем задумчиво улыбнулся, и от этой улыбки у Ронды защемило внутри. Это была не ее история. Это была история того, что могло быть, причем ее, Ронды, в ней не было. Это была история того времени, когда Клем считал свою жизнь состоявшейся без Ронды или ее матери.
— Мне было девятнадцать лет, когда я предложил Агги выйти за меня замуж. Я катал ее по озеру в своей старой, дырявой алюминиевой лодке. Это корыто пропускало воду, и моя задница была мокрой. Я вытащил из кармана рыбацкого жилета бархатную коробочку с кольцом. Я не мог поверить, когда она сказала «да».
Когда Ронда была совсем маленькой, одна из ее любимых историй была про то, как познакомились ее родители. Весной 1981 года Клем поехал в Ганновер, штат Нью-Гемпшир, на конференцию по лесному хозяйству. Жюстин работала портье в отеле. Она была на десять лет старше Клема, и его тотчас околдовали ее зеленые глаза и едва заметные морщинки в их уголках. Она показалась ему терпеливой, доброй и мудрой. Когда же она спросила, нужна ли ему помощь, чтобы поднести сумки в номер, Клем подмигнул и сказал, да, только если она их не уронит. Жюстин рассмеялась. В детстве Ронда тоже всегда смеялась, в сотый, если не в тысячный раз слушая эту историю.
Жюстин позвала коридорного, чтобы он помог с сумками. Клем же спросил, не составит ли она ему компанию выпить в баре отеля. К концу недели он уговорил ее съездить с ним куда-нибудь в следующие выходные. И предложил ей выбрать куда. Она выбрала Ниагарский водопад. Он сделал ей там предложение, хотя они были знакомы всего две недели. Любовь — это любовь, сказал он ей, опустившись на колено.