Да, со стороны может показаться, будто я очень занята, но в действительности у меня только одно настоящее дело. Я жду. Сидя по вечерам у пылающего очага, я смотрю в огонь и жду, когда кончится зима и наступит весна. Весна, когда появится на свет наша дочь.
Бедняжка Миртл сама не своя с тех пор, как съездила к источнику. Уилл прописал ей лекарство от нервов, но, по-моему, оно ей почти не помогает. Миртл очень исхудала — платья висят на ней как на вешалке, но главное не в этом. Моя подруга буквально ни секунды не может оставаться в покое — она все время суетится и без конца болтает о всякой ерунде. Несколько раз я замечала, как она вздрагивает без всякой видимой причины. Что-то ее гнетет и пугает, но я могу только гадать, что именно, тем более что Феликс чувствует себя лучше. Намного лучше. Он снова ходит (Уилл говорит, что не понимает, как это возможно!) и по мере сил заботится о Миртл. Они вместе бывают в церкви, вместе работают в магазине, хотя торговля, конечно, идет не так хорошо, как раньше.
Однажды Миртл призналась мне, что по ночам ее мучают кошмары. Она сказала, ей все время снится женщина, которую, как ей показалось, она видела в воде источника. Я сказала, что ей нужно постараться как можно скорее о ней забыть, но Миртл только покачала головой.
— Но почему? В чем дело? — удивилась я. — Ты своего добилась: твой муж поправился. Думай лучше об этом!
Но успокоить Миртл мне так и не удалось.
Впрочем, мне и самой хотелось бы поскорей забыть все, что рассказывала Миртл о поездке к источнику. Эта история крутится и крутится у меня в голове, и меня все больше пугают вечерние тени, сгущающиеся по углам комнаты, когда я долгими холодными вечерами сижу у очага. Боюсь, что со временем я сделаюсь такой же нервной, как Миртл.
Хуже всего я чувствую себя, когда остаюсь дома одна. Чтобы справиться с нервами, я включаю все лампы, ставлю на патефон, который Уилл подарил мне на прошлый день рождения, пластинку Бесси Смит и начинаю делать что-нибудь по хозяйству. Я пеку хлеб, чиню одежду, вышиваю, готовлю рагу или жаркое. Иногда, чтобы приободриться, я даже напеваю себе под нос: «Я — миссис Монро, и у меня будет ребенок! Все идет отлично. Я счастлива, счастлива, счастлива!»
Чаще всего я занимаюсь уборкой. Я мою, чищу, скоблю, и от этого мои руки становятся красными, как у прачки, а кожа трескается. Я мою полы и обметаю стены, я полирую мебель и натираю паркет. Еще никогда наш дом не был таким безупречно чистым.
И все равно, готовлю ли я тесто или опускаю щетку в ведро с мыльной водой, какая-то часть моего мозга пытается найти ответ на вопрос: действительно ли Миртл видела в бассейне Элизу Хардинг или ей только почудилось?
И каждый раз, когда я ловлю себя на этой мысли, я холодею с ног до головы, словно ледяной ветер, который стучит в окна моего дома, сумел каким-то образом прорваться в комнаты.
15 декабря 1929 г.
Сегодня у нас был первый настоящий зимний буран. Я сварила горячий шоколад, и мы с Уиллом вместе смотрели из окон, как снег заметает подъездную дорожку и ложится у стен и дверей большими сугробами, погружая дом в тишину.
— А вдруг его будет столько, что мы не сумеем выйти? — спросила я.
— Сумеем, — ответил Уилл.
— Ну а все-таки?.. Что, если снег будет идти долго-долго и наш дом заметет по самую крышу? Мы же просто не сможем открыть дверь!
Он рассмеялся:
— Тогда я выпрыгну из чердачного окна и пойду за помощью. — Он поцеловал меня в лоб. — Не волнуйся, Этель, все будет хорошо.
Я ненадолго закрыла глаза.
«Я — миссис Монро, и за окнами идет снег, но я не буду волноваться. Не буду. Не буду. Не буду».
— О чем ты думаешь, дорогая?
Я открыла глаза.
— О том, какая я счастливая.
Мы развели в камине огонь и сели играть в парчиси[10], с азартом бросая кости и передвигая фишки по игровому полю. Несмотря на то что мы недавно поужинали (на ужин было тушеное мясо, которое еще не остыло и стояло на плите), я вдруг почувствовала зверский голод. В последнее время я ела много и жадно, ела буквально все подряд. К примеру, мне могло вдруг захотеться сырого картофеля, квашеной капусты, вареной свеклы или мятного желе. Буквально вчера я поймала себя на том, что тщательно пережевываю шкурку апельсина, наслаждаясь ее ароматной горечью.
Прервав игру, я вышла на кухню, достала из овощного ящика брюкву и откусила большой кусок, даже не очистив ее от приставшей земли, которая приятно заскрипела у меня на зубах.