— А вам не приходило в голову, — начала я, — что Марта существует на самом деле?
Диана нахмурилась:
— На самом деле? Девочка, живущая на дне бассейна? Девочка, которую никто не видит, кроме Риты?.. — Она усмехнулась, отпила кофе, потерла припухшие глаза. — Нет, Джеки, такая возможность мне в голову не приходила.
— Как тебе спалось, Ди? — спросил Тед.
— Так себе. — Диана повернулась ко мне: — А тебе, Джеки? Надеюсь, ты больше не ходила к бассейну в темноте?
— К бассейну? В темноте?.. — Тед удивленно вскинул на меня глаза.
— Вчера вечером я не могла заснуть и решила спуститься к бассейну… — нехотя пояснила я.
— Она не просто ходила к бассейну, она измеряла глубину, — уточнила Диана, пристально глядя на меня поверх чашки с кофе.
— Просто я очень долго думала, зачем Лекси нанесла на бортики буквы и цифры, зачем поделила бассейн на квадраты. Ты сам меня об этом спрашивал… — сказала я. — И мне пришло в голову, что записи, которые мы нашли, — это глубина бассейна в каждом квадрате.
— Я помню, ваша бабушка постоянно твердила, что у бассейна нет дна. Лекси всегда была умной девочкой; наверное, она решила проверить, правда это или нет, — сказал Тед неожиданно взволнованным голосом. — Ну и что показали ваши с сестрой измерения?
Я пожала плечами:
— Насколько я могу судить, бассейн вовсе не бездонный. Там, где я опускала мерную ленту, глубина была в среднем около семи метров.
На лице Теда появилось разочарованное выражение.
— Но, если судить по записям, которые оставила Лекси, дело обстоит несколько иначе…
— Вот как?! — Мои слова, похоже, его заинтересовали.
— Стоп-стоп-стоп! — вмешалась Диана. — Вы это серьезно? Однажды Лекси пыталась убедить нас, что в стенах ее спальни живут пчелы, которые подслушивают ее секреты, а потом рассказывают бабушке. А как насчет того раза, когда она начертила план сада и отметила на нем все сливные решетки? Ты, Джекс, кажется, тоже в этом участвовала… Вы обе считали, что люди-ящерицы пользуются подземными канализационными тоннелями и, если держать решетки под постоянным присмотром, их можно будет увидеть.
— Но я думала…
— Ты давно не виделась с Лекси и не разговаривала с ней, — решительно сказала Диана. Ее взгляд, еще недавно вялый, сонный и похмельный, неожиданно стал пристальным и острым. — И ты должна учитывать, что за последний год…
— Я все учитываю, — отрезала я. — И я отлично понимаю: я не имею никакого права судить о том, что происходило у нее в голове, потому что не общалась с ней целый год. И все же я…
— Извини. — Диана бросила на меня еще один взгляд. — Я не должна была так говорить… Но я еще не отошла после вчерашнего… после вчерашней церемонии, я не выспалась и вообще… Но это меня, конечно, не извиняет. — Она глубоко вздохнула. — Собственно говоря, я имела в виду только одно: в последние месяц-полтора болезнь твоей сестры обострилась. И я не стала бы вкладывать какой-то особенный смысл во все, что́ она говорила, делала или писала в последние недели перед… перед своей смертью.
Некоторое время мы сидели молча, не глядя друг на друга. Наконец Тед повернулся к Диане:
— Есть жареная картошка и бекон. Я могу приготовить яичницу. Тебе какую? — Он отодвинул стул, собираясь встать.
— Спасибо, мне пока только кофе, — ответила она. — Ешь сам, пока не остыло.
Тед снова сел на место, а у Дианы зазвонил телефон. Она ответила. Разговор был недолгим и напряженным: несколько раз тетка повторила слово «профнепригодность».
— Боюсь, мне придется срочно съездить в офис, — сказала она, убирая телефон обратно в карман. — У меня на руках проблемная недвижимость, и мне нужно сгладить кое-какие углы. Я помню, что сегодня мы собирались съездить на озеро и… развеять прах, но…
— Это можно сделать и завтра, я не против, — сказала я.
— Я тоже, — сказал Тед. — Я взял обратный билет на воскресенье. Я мог бы задержаться и подольше, но боюсь, что тогда Дункан начнет нервничать и гадить где попало и Ванесса попросту вышвырнет его на улицу.
Дунканом звали его старого рыжего одноглазого кота. Откровенно говоря, я удивилась, когда услышала, что он еще жив.
— Ванесса? — переспросила Диана.
— Папина сожительница, — пояснила я.
— Спутница жизни, — поправил он.
— А ты, Джеки? Когда ты возвращаешься к себе в Тако́му?
— Тоже в воскресенье.
Диана отставила в сторону кружку с остатками кофе.
— Быть может, сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать этот вопрос, но… Ты ведь понимаешь, что теперь и этот дом, и земля — все это твое? Разве Лекс не обсуждала с тобой свое завещание?