Он взял у меня альбом и стал листать дальше, но, кроме нескольких фотографий, на которых были запечатлены разные этапы строительства Ласточкиного Гнезда, там больше не было ничего интересного. Во всяком случае, не было фотографий отеля, и Тед снова открыл альбом на странице с рекламой.
— А знаешь, что с ним случилось? — спросила я.
— Нет. Это была одна из тех тем, обсуждать которые твоя бабушка категорически отказывалась, да я и не настаивал. Мне это было… не особенно интересно.
Я кивнула. Отель. Рита. Странные слухи о бассейне. Мама не разрешала нам расспрашивать об этом бабушку. «Ей не хочется об этом вспоминать», — говорила она.
— Эй! — донеслось с первого этажа.
— Ах ты… чуть не забыл! — Тед хлопнул себя по лбу. — Там пришел Райан. И принес нам целую коробку замечательных кексов.
В коробке Райана, которую он поставил на кухонный стол, оказались не только кексы, но и свежие, еще теплые булочки, и румяные ячменные лепешки, и кое-какая сладкая выпечка. Кроме этого, он привез нам бутылку молока и пакет кофе эспрессо.
— Привет, Рай… — Я крепко обняла его, и этот простой дружеский жест помог мне взять себя в руки. Он был такой крепкий, такой живой, такой реальный, что я сразу успокоилась. Даже бассейн, который виднелся в кухонном окне за его спиной, больше не казался мне угрожающим. Все вокруг казалось таким обыденным, обыкновенным, что мне захотелось рассказать отцу и Райану о том, что случилось со мной накануне. Я даже начала мысленно подбирать слова, чтобы представить всю историю в шуточном ключе.
«Вы не поверите, — скажу я им, — но вчера вечером я решила прогуляться к бассейну. После траурной церемонии и поминок я была слишком взвинчена, и мне показалось, будто там кто-то есть! Там, конечно, никого не было, но… возле бассейна я оступилась и уронила в воду фонарик. То есть это я так думала, что в воду, потому что на самом деле он упал на бортик и лежал там, пока я случайно на него не наступила. Никогда бы не подумала, что мой собственный мозг способен сыграть со мной такую шутку!»
Я почти открыла рот, чтобы произнести эти слова, но… но так и не сумела издать ни звука.
— Ну, как вы тут? — спросил Райан и с легким беспокойством покосился на Теда.
— У нас все отлично. Правда, Джекс?.. — Отец рассмеялся. — Живы-здоровы, как говорится…
Умер-шмумер, лишь бы был здоров. Я точно знала, что именно это сказала бы сейчас Лекси. Словно наяву я увидела, как она, пританцовывая, несется вокруг дома, во все горло выкрикивая это глупое присловье, а в руках у нее почему-то зонтик. Умер-шмумер!.. Я бегу следом и кричу, мол, говорить такие слова вслух — плохая примета, но сестра меня не слушает. Умер-шмумер, лишь бы был здоров.
И кстати, кто это у нас тогда умер?..
Я кивнула, подтверждая отцовские слова, но, по правде говоря, я вовсе не была уверена, что мы так уж здоровы. Я, во всяком случае, чувствовала себя не лучшим образом: виски опять ломило, шея едва ворочалась.
— Приятно слышать, — откликнулся Райан, продолжая поглядывать на Теда. Он словно ждал, что отец что-нибудь добавит — например, попытается как-то объяснить свое вчерашнее падение в бассейн или хотя бы поблагодарит за помощь. Под его взглядом отец нервно переступил с ноги на ногу, но молчал. Наконец он схватил одну из булочек и откусил огромный кусок.
— Я всегда говорил: лучшие на Земле булочки выпекают здесь, в Бранденбурге, — проговорил он жуя. — Мне во Флориде их очень не хватает. — Тед посмотрел на меня: — Вот если бы нам к тому же удалось как-то раскочегарить этот адронный коллайдер, — добавил он, показывая на кофемашину, — я бы умер счастливым.
Умер-шмумер… Не говори так, это плохая примета!
— Я знаю эту модель, — спокойно сказал Райан. — Вам какой кофе? — Он шагнул к разделочному столу, где стояла огромная кофеварка Лекси, и в самом деле похожая на космический аппарат.
— Капучино, — сказал Тед. — Если, конечно, получится…
— Два капучино, — сказала я, кладя на стол альбом с фотографиями. — Кстати, Райан, ты что-нибудь знаешь о старом отеле, который когда-то стоял на этом самом месте?
— Не очень много, — отозвался он, засыпая в измельчитель кофейные зерна. — Знаю, что отель сгорел дотла и его владелец оказался на мели. В конце концов он уступил пепелище твоему прадеду за смешные деньги и убрался восвояси. Кажется, вернулся в Нью-Йорк или откуда он там приехал…