Джейсон размеренно плывет брассом, стараясь контролировать скорость. Голову он держит над растекшейся по воде приманкой, чтобы не выпускать из виду находящуюся сбоку, в семидесяти пяти ярдах от него, стройную суперъяхту.
Его окружают темные плавники, то и дело появляющиеся из мутной воды.
Темные акулы, несколько синих. Они не настоящие людоеды. Остерегайся коричневых плавников, темнопёрые серые акулы могут стать агрессивными, если решат, что ты претендуешь на их обед…
А тем временем Эндрю Фокс снимает крупным планом косяк золотистых рыб-молотов, держащихся в стороне от схватки.
И тут подводный фотограф засекает медленно поднимающееся с глубины существо весом 1800 фунтов и длиной шестнадцать футов, с характерными полосами… тупым рылом…
Тигровая акула… О боже!..
Джейсон прибавляет скорость и под приветственные крики проплывает над растекшейся приманкой. Улыбаясь от уха до уха, он переворачивается на спину и вопит во все горло:
– Сделайте это, Молоты, покорите…
– А-а-а!
Сотня незримых ножей врезается ему в ягодицы и почки, и он буквально выпрыгивает из воды.
Тигровая акула тянет Сорвиголову назад в море, вырывая из его тела кусок мяса, после чего отпускает, и тогда тишину разрывает душераздирающий крик:
– А-а-а! На помощь! Помогите!
Дженни Арнос и Док Шинто первыми бросаются на помощь. Буквально через секунду пронзительный рев их «Зодиака» заглушает истошные вопли товарища по команде.
Джонас, стоя на кабестане, наблюдает в бинокль за сценой кровавой бойни. Прямо на его глазах тигровая акула кружит по поверхности, готовясь предпринять новую атаку.
Боже мой!..
Дани, протиснувшись сквозь толпу онемевших от ужаса зрителей, стискивает отцовскую руку:
– Что ты стоишь, сделай хоть что-нибудь!
Джонас смотрит в круглые от страха глаза дочери, и выражение его лица говорит ей все лучше любых слов.
Дженни Арнос направляет «Зодиак» к месту атаки, однако хищник успевает снова напасть на Джейсона.
– А-а-а!
Джейсон отбивается от акулы, но она утаскивает его под воду как раз в тот момент, когда Док Шинто пытается схватить товарища за руку.
– Я его потерял… Куда он делся?
– Вон там! – показывает Дженни.
Док перегибается через противоположный борт плота и хватает Джейсона, голова которого вот-вот скроется под водой, за волосы. Поддерживая Джейсона под мышки, Док затаскивает его на плот.
Кровь льется рекой, скрывая идущие пунктиром раны вокруг изуродованной средней части тела Джейсона. Глаза бедняги вылезают из орбит, рот жадно ловит воздух.
Стараясь не смотреть на раненого, Дженни резко разворачивает «Зодиак» и мчится назад к «Нептуну».
Джейсон, бледный как смерть, конвульсивно дергаясь, смотрит на Шинто:
– Док, я не чувствую ног. Док, они еще там?
Док Шинто, не в силах смотреть на искалеченную поясницу Джейсона, выдавливает из себя утвердительный ответ и поспешно прижимает окровавленное полотенце к рваным ранам на животе товарища.
– Док, онемение распространяется все выше. Боже мой, Док, мне страшно.
– Держись! – кричит Дженни.
Майкл Коффи и Эван Стюарт висят, уцепившись за дно грузовой сети, прикрепленной к правому борту испанского галеона. Они поднимают раненого товарища и укладывают его на спасательные ремни типа гамака, которые быстро поднимают на борт. За считаные секунды ремни насквозь пропитываются кровью.
Джейсон лежит распростершись на главной палубе в окружении бригады медиков и операторов. Словно экипаж механиков на гонках «Индианаполис 500», бригада скорой помощи, стоя в луже черной крови, слаженно обрабатывают полубесчувственного Джейсона.
– Давай, Джей, останься с нами!
– Дайте мне еще два мешка крови. Первая положительная!
– Дело плохо. Слишком сильная кровопотеря. Мы не успеваем ее восполнить. Господи, только посмотрите на его поясницу! Она отъела ему правое бедро и половину ягодиц.
Дани стоит на кабестане рядом с отцом, она не может отвести глаз от драматической сцены. Везде кровь, Дани еще никогда не видела столько крови, даже в самых страшных фильмах ужаса. Сколько же крови может вмещать человеческое тело?
Медики переглядываются и резко прекращают работу. Смотрят на часы:
– Вот и все. Время смерти пятнадцать часов семь минут.
На палубе повисает жуткая тишина.
Слышен лишь скрип деревянной обшивки. Морской бриз ласково треплет бизань.
Тем временем шум ветра заглушается дружными всхлипываниями.