Все присутствующие смотрят на нее… Все, кроме Джонаса Тейлора.
Палеобиолог стоит у леера, направив бинокль на брюхо мертвого кита со следом от укуса размером с песколовку.
Монтерей, Калифорния
Капли вечернего дождя стучат по окнам кафе «Олд Монтерей» на Альварадо-стрит. Патриция Педраццоли, расположившись в угловой кабинке, смотрит на дождь за окном и лениво ковыряет омлет. В ее душе буря противоречивых эмоций.
Она сердится на сидящего напротив своенравного четырнадцатилетнего подростка, который считает себя умнее ее, хотя, возможно, так оно и есть. А еще она сердится на мать малыша, уехавшую в Британскую Колумбию бог его знает по каким делам и застрявшую там.
Но больше всего она злится на Мака.
Нет, вы только посмотрите на него! Жрет гамбургер, словно вернулся с голодного острова. Ни звонков, ни писем. Просто снова врывается в мою жизнь и умасливает меня, чтобы я заплатила за его такси и угостила обедом. И я каждый раз ведусь на это.
– Ну как бургер, малыш?
– Хорошо, – с набитым ртом отвечает Дэвид, роняя кусочки мяса прямо в картофельные оладьи Патриции.
Она с отвращением отодвигает тарелку.
– Что-то не так, солнышко?
– Кто я для тебя, Макрейдс? Талон на обед, о который можно вытирать ноги всякий раз, как тебе вздумается?
– Дэвид, возьми свою тарелку и ступай есть за стойку. Нам с твоей тетей Триш нужно поговорить.
Дэвид берет стакан, тарелку с едой и направляется к барной стойке.
– Ну конечно, тебя-то он слушается. А на все, что я ему говорила эти три дня, ему было глубоко начхать.
– Он хороший мальчик.
– Ты что, издеваешься? Вот из-за таких мальчиков, как он, я в свое время и зареклась иметь детей. И кому, спрашивается, ты вешаешь лапшу на уши, когда говоришь ему «твоя тетя Триш»?
– Понимаю, ты сердишься. Но не надо вымещать злость на моем крестнике. Я хочу загладить свою вину перед тобой и непременно это сделаю.
– Интересно как? Попросишь отдать в химчистку свою грязную одежду?
– Триш, поверь, ты единственное светлое пятно в моей жизни.
– Жаль, что не могу сказать того же о тебе.
– Ты нужна мне.
– А мне нужен кто-то, кто всегда будет рядом со мной, на кого я смогу положиться, а не какой-то там переросток, неспособный контролировать свое либидо. Когда ты наконец повзрослеешь?
Мак задумчиво смотрит на свои руки:
– Не знаю. У меня комплексы… проблемы, которые начались после самоубийства отца. Похоже, я справляюсь со своими проблемами не лучше его.
– Мак, я слышала эту песню и раньше. Сперва ты искренне каешься, а через неделю снова прикладываешься к стакану.
– Может, мне просто нужна причина, чтобы оставаться трезвым?
– Возможно. Только сделай это не ради меня, а ради себя. Ну а пока все не изменится, общее будущее нам с тобой явно не светит. На самом деле у нас уже сейчас нет общего будущего.
Мак кивает:
– Ты совершенно права. Я всегда был для тебя сплошным разочарованием. Но я собираюсь измениться, независимо от того, простишь ты меня или нет. Я очень много думал в последнее время и…
– Брось. Я здесь исключительно из-за того, что, по твоим словам, сделка по лагуне может сорваться.
– Дэвид никогда не согласится подписать бумаги.
– Что? – У Патриции отвисает челюсть. – До закрытия сделки с братьями Дейтч осталось меньше недели. А тебе известно, сколько времени я угробила на это дело и сколько денег на кону?
– У Дэвида двадцать процентов акций, и он не станет ничего подписывать. По крайней мере, сейчас.
– О, он подпишет… или, видит бог, я его придушу.
– Полегче, девочка. – Мак придвигается поближе и понижает голос. – Дэвид уверен, что Ангел вернулась в калифорнийские воды.
– Что?
– Когда он нырял на дно канала, у него разыгралось воображение. И теперь он хочет ее поймать.
– Это просто нелепо. И вообще, ты представляешь, чем могут закончиться для него подобные эксперименты?
– Ему четырнадцать. Дедушка начал забивать малышу голову сказками об этой акуле, когда тот еще в пеленках лежал.
– И как нам его переубедить?
– Для начала будем ему потакать. Пусть пару дней поиграется. Терри все равно в отъезде, значит в любом случае ты ничего не теряешь. А к тому времени, как Терри вернется, Дэвид наконец поймет, что все это – плод его воображения, после чего я заставлю его подписать бумаги. – Мак игриво подмигивает Патриции. – Все еще любишь меня, да?