Прекратив съемку, Стюарт Старр начинает переговоры по рации с экипажем соседней лодки:
– Понятно. Ферджи, погоди распугивать китов. Мы ждем возвращения Эндрю Фокса.
Окаменевший Эндрю Фокс смотрит, затаив дыхание, как в призрачном лунном свете разгорается странное сияние. Сын легендарного специалиста по акулам, Эндрю всю свою жизнь снимал больших белых акул. Фотографировал их как из акульей клетки, так и в открытом океане, причем ночью и в темной воде. Эндрю всегда соблюдал осторожность, но еще ни разу не испытывал страха.
Однако, увидев поднимающуюся из пучины акулу-альбиноса – далекого предка большой белой, Фокс на мгновение каменеет от ужаса и невольно задается вопросом: что в свое время чувствовал отец, когда его едва не разорвала пополам акула, ставшая для него самым страшным кошмаром?
Несмотря на леденящий душу страх, Эндрю продолжает съемку, полностью отдавая себе отчет, что электрические импульсы от камеры обрекают его на верную смерть.
А тем временем на борту «Нептуна» Шарлотта Локхарт продолжает читать свой текст с телесуфлера, а Джонас Тейлор – разыгрывать перед объективами кинокамер живой интерес к происходящему.
– …у самого крупного океанского хищника – кашалота – имеется от восемнадцати до двадцати пяти комических зубов с каждой стороны нижней челюсти…
– Стоп! – Сьюзен Феррарис до крови закусывает нижнюю губу. – Шарлотта, милочка, не комических, а конических. Ко-ни-чес-ких. Хорошо, дорогая? Давай попробуем еще раз.
– Перемотка.
– Мотор!
Шарлотта облизывает губы. Встает в позу:
– У самого крупного…
– Вот дерьмо! – Сьюзен с размаху швыряет клипборд на палубу. – Нет, сейчас я точно кого-нибудь убью!
Ее ассистент у бокового монитора призывно машет рукой:
– Сьюзен, Эрик! Быстрее сюда! Это надо видеть!
Режиссер и продюсер протискиваются сквозь охающую и ахающую толпу:
– Господи, неужели оно реально?
Джонас подходит поближе. Видит картинку на мониторе. Чувствует, как кровь стынет в жилах.
Сперва появляется дьявольская морда: правый глаз и правая ноздря в окаймлении отвратительных шрамов, тянущихся до верхней челюсти и мерзкой розовой десны. Перекошенная пасть открывается с судорожными подергиваниями, демонстрируя ряды шестидюймовых зубов.
В лунном свете лишенная пигмента люминесцирующая шкура чудовища испускает призрачное белое сияние. Монстр проплывает мимо камеры, попутный поток подхватывает оператора и закручивает в водовороте, словно в барабане стиральной машины. В кадр на секунду попадает похожий на крыло грудной плавник, а картинка перефокусируется, показывая крупным планом искалеченный алебастровый спинной плавник с напрочь откушенным нижним концом.
И последнее изображение – парные семенники на брыжейках и смертоносный хвостовой плавник.
В голове Джонаса проносится с десяток разных мыслей и одновременно с десяток разных команд. Помоги Эндрю… Это самец… Терри была права… Фестиваль акульих зубов… Зуб самца мега… Эрик тебя подставил… Найди оружие… Как он здесь очутился… Проверь, где находится лодка…
– …спасите мою дочь!
Джонас мчится по главной палубе к месту сбора команды «Молоты». Грузовая сеть уже за бортом, «Зодиак» спущен на воду.
Мия Дуранте поднимает на Джонаса глаза и видит его искаженное лицо. Ни слова не говоря, она идет вместе с ним к лееру, чтобы спуститься по грузовой сети в моторную лодку.
Щелкающие звуки, издаваемые по мере подъема матерым кашалотом, улавливаются благодаря механизму эхолокации остальными китами. Стряхивая с себя остатки сна, они резко всплывают, самки окружают детенышей, а молодые самцы – самок. Млекопитающие готовятся к массовому исходу.
Привязанная к лодке Сорвиголов самка неожиданно просыпается. Она всплывает на поверхность, петля на ее хвостовом плавнике затягивается.
Почувствовав, что ее взяли на буксир, самка начинает паниковать.
– Повтори еще раз. – Стюарт Старр крепче прижимает рацию к уху, голос его собеседника заглушает гул от винтов вертолета над головой. – Мега-ла что?
Дани поворачивается, во все глаза уставившись на оператора.
Внезапно нейлоновый трос натягивается, отчего лодка ускоряется до двадцати узлов.
– Ух ты! – Ферджи хватает Дани за талию и крепко держит.
Деревянное суденышко скачет по пенным гребням, словно дикая лошадь.
Дани, пригнув голову, пытается спрятаться от холодного душа соленых брызг. Повернувшись, она кричит Стюарту Старру: