Марен резко садится на шезлонге:
– А разве вы не отослали файл с вечерним эпизодом?
– Нет, мы изменили формат. Предполагалось отредактировать материал сегодняшней съемки на борту «Нептуна», разделив его на три эпизода, а затем отослать в Лос-Анджелес. Не сразу, а по одному эпизоду. Но твой монстр нарушил наши планы. Мы тонем, а значит, пленки погибнут вместе со мной. И что тогда будет, Марен? Ты никогда не сможешь прославиться. Ты этого хотел?
Марен стискивает зубы. Смотрит на часы. До рассвета осталось меньше часа.
– Ладно, Холландер. Слушай меня очень внимательно. В течение часа Аль Капоне уйдет на глубину, а до этого времени я постараюсь держать его подальше от «Нептуна». Как только рассветет, пусть капитан начинает эвакуацию. Когда увидишь, что «Целакант» выдвигается в вашу сторону, садись в «Зодиак» со всеми материалами вчерашних съемок. Проверь, чтобы кинопленка была в водонепроницаемых коробках. Я разрешу остальным членам экипажа подняться на борт моей яхты лишь после того, как просмотрю пленки.
– А Джонасу Тейлору?
– И Тейлору тоже. Сейчас выбирать не приходится.
Лагуна Танаки
Монтерей, Калифорния
Мак подъезжает к пустой арене уже затемно. Припарковавшись на боковой дорожке, он проходит по пустынному океанариуму, луна в третьей четверти освещает дорогу.
Поднявшись по бетонным ступенькам трибуны, он садится на алюминиевую скамью, в одной руке – открытая банка, в другой – початая упаковка пива. Осушив банку, он сминает ее в ладони и швыряет в темные воды лагуны:
– Угощайся, старина. Чтоб ты подавился!
Открыв следующую банку, Мак делает большой глоток.
– Добрый вечер.
Мак поворачивается и с удивлением видит перед собой своего опекуна.
– Паркер? Это ты? Что ты здесь делаешь? Постой-ка, тебе малыш позвонил, да?
– Джеймс, он переживает за тебя.
– Эй, только не надо называть меня Джеймсом! Меня никто так не зовет. Только мама звала меня Джеймсом, и это имя умерло вместе с ней.
– Ты никогда не говорил о ней на групповых занятиях. Какой она была?
– Мама? Она была святая. Господь послал мне ее в утешение. Как компенсацию за моего отца. Мама всегда меня от него защищала. Она отошла в мир иной восемь лет назад.
– Мои соболезнования.
– Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о ней.
– Ты запил после ее смерти, да?
– Смотри-ка, ты у нас прямо-таки Зигмунд Фрейд.
– Просто друг.
– Я не просил ни того ни другого.
– Ни один человек не просит Бога о том, чтобы стать алкоголиком или наркозависимым. Впрочем, так же как ты не просил себе жестокого отца. Ты используешь алкоголь в качестве болеутоляющего. Но алкоголь не может облегчить ни физической, ни душевной боли, он лишь дает иллюзию бегства от действительности. Мак, алкоголизм – это болезнь. И чем больше ты пьешь, тем больше проблем у тебя возникает. И для того чтобы преодолеть пагубное пристрастие, для того чтобы посмотреть правде в глаза, ты должен принять то, что случилось с тобой в прошлом, поставив заслон между ним и будущим.
– Ну, я пробовал. Но это по-прежнему слишком тяжело. Так что оставь меня в покое.
– Тебе тяжело, потому что ты пытаешься сражаться в одиночку. Если хочешь, чтобы я оставался твоим опекуном, ты должен меня слушаться. Во-первых, звонить мне каждый раз, когда борешься с искушением, а во-вторых, полностью отказаться от алкоголя. – Забрав у Мака остатки пива, Паркер выливает его в воду. А еще ходить на наши занятия, чтобы учиться жить без спиртного. Ты должен продумать каждый шаг к исцелению. Общество анонимных алкоголиков создано для людей, которые действительно хотят исцелиться.
У Мака на глаза наворачиваются слезы.
– Я чувствую себя таким бесполезным. Словно я больше не контролирую свою жизнь.
– Вот почему мы и учим тебя, что надо положиться на высшую силу. А уж Господь сам все исправит.
На борту «Нептуна»
Северо-запад Тихого океана
33 морские мили к юго-востоку от атолла Улити
На затянутом облаками восточном горизонте появляется размытая серая полоска, сигнализирующая о наступлении рассвета. Порывы ветра нагоняют семифутовые валы на испанский галеон, накренившийся на тридцать градусов на левый борт. Две нижние палубы судна уже под водой, половина оставшихся парусов порвана, косые паруса и бизань остервенело хлопают по палубному настилу.