Дышать… Мне нечем дышать!
Ледяные пальцы смерти впиваются в его плоть, все глубже погружая в пропасть.
Спать… Только не спать. Заснешь – и больше никогда не проснешься…
Я так устал… Сопротивление бесполезно… Умереть, уснуть…
Нет!
Инстинкт самосохранения помогает преодолеть паралич, сила воли встряхивает тело, заставляя всего один палец согнуться, и эта малость уже обнадеживает. Итак, сгибай и разгибай палец, разгоняй кровь, попробуй подвигать кистью. Сожми ее, покрути запястьем, почувствуй боль. Боль отрезвляет. Боль – это жизнь. Ну а теперь рука. Ударь рукой о безжизненную ногу. Оживи конечность, продолжай бить, пока не почувствуешь настоящую боль… которая тебя разбудит.
Дэвид, просыпайся. Просыпайся и дыши.
– А-а-а-а-а!!!
Дэвид, лежавший лицом вниз, перекатывается с пуховой подушки, жадно хватая ртом воздух. Левая рука, которую он отлежал, онемела, правую покалывает, точно иголками. Еще несколько секунд Дэвид лежит в постели. Жадно дыша, он просто смотрит в потолок, вконец измученный и обессиленный. И только тут до него доходит, что кто-то настойчиво стучит в дверь.
Скатившись с кровати, Дэвид проходит на дрожащих ногах в гостиную. Солнце еще только-только встало, а вот Дэвиду вставать было еще рано, тем более после прошлой ночи – длинной-длинной ночи, которая закончилась всего несколько часов назад. Ведь его голова коснулась подушки лишь после пяти утра, и тело, словно налитое свинцом, буквально утонуло в мягкой постели.
Стук повторяется. На сей раз более настойчиво.
– Хорошо-хорошо. Уже иду. – Джонас, не сдерживая раздражения, распахивает дверь.
В коридоре стоит высокий парень, тот самый, который на днях помогал перевозить гигантский контейнер. Парень одет в джинсы и белый лабораторный халат, на бочкообразной груди – надпись: «Сицилийский бык».
– Ты срочно нужен доктору Бекер. Одевайся и иди за мной.
– А кто это, на хрен, такой, этот твой доктор Бекер?!
– Барбара Бекер. Главный морской биолог. – Парень заталкивает Дэвида обратно в номер. – Натягивай свои шмотки. Нам нужно спешить.
– Зачем? Что за пожар?
– Прибыли детеныши. Мы держим их в бассейне. Они умирают.
У входа в отель их уже ждет машина. Долговязый ассистент забирается на заднее сиденье. Дэвид садится рядом. Едва он успевает захлопнуть дверь, как автомобиль резко срывается с места.
– А когда они прибыли?
– Двадцать минут назад. Биологи из твоего института еще на борту поняли, что тут что-то не так. Я Майкл Исон из Скриппса. Меня рекрутировала доктор Бекер. Кстати, ты в курсе, что твой отец здесь легендарная личность?
Дэвид открыл было рот, чтобы ответить, но тут автомобиль делает крутой поворот, после чего водитель ударяет по тормозам.
– Пошли! – Исон вылезает из автомобиля, Дэвид – следом за ним.
Они проходят мимо погрузо-разгрузочной площадки океанариума и дальше по крытому проходу, который ведет к закрытым на кодовый замок воротам. Долговязый биолог прокатывает магнитную карточку-пропуск, толкает створку ворот, и они входят.
В подвальном этаже стоит протяжный гул гидравлических насосов, вдоль всего коридора тянутся трубы. Дэвид с Майклом спешат по широкому проходу мимо ниш в стене, обозначенных как Т-7, Т-5, Т-3 слева и Т-6, Т-4 –справа. И останавливаются у служебного лифта Т-2. Двери закрываются, лифт поднимается на седьмой этаж.
Двери открываются, и Дэвид видит перед собой бассейн вместимостью 80 миллионов галлонов. Доктор Бекер, немолодая дама с русыми волосами, руководит группой из шести человек, трое из которых работают в Океанографическом институте Танаки. Она жестом приглашает Дэвида подойти к краю бассейна:
– Я Барбара Бекер. Меги прибыли в шоковом состоянии. Вот эта проплыла до середины бассейна и затонула.
Дэвид вглядывается в кристально прозрачную воду. На дне, в семидесяти футах от поверхности, лежит детеныш мега, известная как Эшли. Команда аквалангистов пытается обвязать двадцатипятифутовую акулу брезентовыми стропами. Концы строп соединены с тросами, которые тянутся к самоходной лебедке, закрепленной на кольцевой колее под потолком.