– Пятнадцать лет назад доктор Марен, обнаружив базальты, датируемые ранним меловым периодом, примерно сто пятьдесят миллионов лет назад, предпринял всестороннее исследование котловины Паресе-Вела. И хотя большая часть результатов исследований доктора Марена была уничтожена…
– …после того, как твой отец потопил его яхту, – уточняет Элисон.
Бин Рашиди больно сжимает запястье Элисон:
– Я не плачу тебе за комментарии.
Элисон судорожно сглатывает, выражение ее лица становится менее воинственным.
Аль-Хашими продолжает:
– Как я уже сказал, большая часть работ доктора Марена пропала. Однако уцелевшие записи в журналах однозначно свидетельствуют о существовании доисторических жизненных форм на глубине двести футов под котловиной Паресе-Вела. И все они обитатели древнего моря, которое в течение сотен миллионов лет остается изолированным от Тихого океана.
Дэвид внимательно изучает карту:
– Вижу дунклеостея. О каких еще видах идет речь?
– Это кронозавр. Талассомедон. Шонизавр, а точнее, shonisaurus sikanniensis. Мозазавр. Ну и главный приз – это лиоплевродон.
– А какая там внизу температура воды?
– Шесть градусов по Цельсию. Около сорока двух градусов по Фаренгейту.
– Слишком холодно. Вы ищете не в том месте.
Бин Рашиди останавливает взгляд темно-карих глаз на аль-Хашими:
– Как я и говорил.
– Дэвид, обоснуй свою точку зрения.
– Тепло против холода. Гидротермальные источники против холодных просачиваний. Для Филиппинской плиты характерны как гидротермальные источники, так и холодные просачивания, а это свидетельствует о том, что пищевые цепи в вашем древнем море должны поддерживаться в том числе и за счет них. Рыба предпочитает холодные просачивания. Дунклеостей и лидсихтис – рыбы, впрочем, так же как и геликоприон. Shonisaurus sikanniensis – это крупные ихтиозавры, и, полагаю, вы вполне можете их там найти. Но все остальные монстры в свое время были морскими рептилиями, следовательно, для поддержания нормальной температуры тела им требуются более теплые воды.
– Твой отец обнаружил мегалодона в Марианской впадине, где они обитали в теплых водах, подогреваемых гидротермальными источниками.
– Меги – это исключение из общего правила. Этих доисторических акул, конечно, можно считать рыбами, но огромные размеры делают их теплокровными. Итак, как я уже говорил, ищите поля гидротермальных источников, и вы найдете всех остальных живых существ. Конечно, это легче сказать, чем сделать, если приходится вести поиски в подземном море площадью пять тысяч квадратных миль.
Бин Рашиди, дергая себя за бородку, смотрит на Элисон:
– Скажи ему.
– Есть еще один путь. – Элисон склоняется над картой. – Майкл потратил шестнадцать лет и большую часть семейного состояния на исследование Панталассы. Входное отверстие, которое находится под нами, – всего лишь одно из десятка таких, которые Майкл просверлил, угрохав на это гигантские деньги. Однако обследования большинства отверстий оказались безрезультатными. И все же в трех случаях Майклу удалось обнаружить изобильные пищевые цепи, включая и то отверстие, что прямо под нами. Майкл оборудовал в каждом отверстии маленькие абиссальные лаборатории, которые крепятся ко дну с помощью тросов и груза. Он назвал их «засидками».
– Покажи ему план лаборатории. – Брайан Сьютс передает Элисон тубус, из которого та вынимает несколько чертежей.
– Лаборатория представляет собой сферу весом сорок семь тонн и диаметром примерно тридцать футов, установленную на овальной платформе на четырех ногах. Сфера в принципе обитаемая. Ее титановый корпус способен выдержать давление даже выше, чем в Марианской впадине. Но именно платформа, на которой покоится сфера, придает уникальность дизайну конструкции. Платформа содержит герметичный ангар и функционирует как глубоководный осушаемый док.
Дэвид удивленно поднимает брови:
– А какой именно подводный аппарат использовал Марен?
– Одноместный подводный аппарат, но и один из твоих «Морских дьяволов» без проблем войдет в ангар.
– Погодите-ка! Значит, вы хотите, чтобы я пришвартовал «Морского дьявола» к этому куску металла? На глубине тридцать одна тысяча футов!
– Это абсолютно безопасно, – успокаивает Дэвида Ибрахим аль-Хашими. – Марен довольно часто использовал «засидку».
– Ага, сто лет назад. Этот жестяной шарик наверняка уже успел превратиться в покрытое ракушками ржавое ведро.
– Неправда, – парирует Брайан Сьютс. – Несколько месяцев назад мы посылали для осмотра сферы «барракуду» – дистанционно управляемый аппарат Марена. Корпус совершенно цел. Более того, последние шесть недель мы использовали «барракуду» для очистки ворот ангара от ракушек. Система находится в рабочем состоянии: дистанционно управляемый аппарат смог войти в ангар, пришвартоваться и покинуть ангар. Все прошло без сучка без задоринки.