Она исчезает в темноте. Чтобы предпринять следующую атаку снизу.
Титановая сфера поднимается, с трудом преодолевая яростное течение, заставляющее ее вращаться.
Кайли с Дэвидом скрючились на полу возле своей «кислородной подушки», рация лежит рядом.
– Папа, папа, ты где? Ответь!
– Я здесь.
– Что случилось? Ты в порядке?
– Прицепился к буксировочному тросу. Потерял оба крыла, поиграв в пятнашки с монстром Марена.
– С лиоплевродоном?
– В жизни не видел такого чудовища. Но не волнуйся. Ангел взяла его на себя.
– Ангел? Папа, что здесь делает Ангел?
– Длинная история, а тебе нужно беречь воздух. Хотя у меня есть идея. Из чего сделаны внутренние стены лаборатории? Они чем-то обшиты или просто титановые?
– Титановые.
– Хорошо. А какая внутри температура?
– Прямо сейчас? Шестьдесят пять градусов. Папа, что ты придумал?
– Чем выше мы поднимаемся, тем ниже температура океана. Я хочу, чтобы ты выставил термостат на максимум. Попробуем заставить эти металлические стены немного попотеть.
– Конденсация… Гениально!
– Как только на стенах выступит влага, собери ее мягкой тряпочкой и выжми тряпочку в бак. Тяжеловато, конечно, но может сработать, если на это не уйдет слишком много энергии.
– Понятно. – Дэвид смахивает слезы с глаз. – Папа…
– Дэвид, я знаю, что иногда бываю к тебе слишком строг, но я тобой очень горжусь. Ни о чем не волнуйся. Вдвоем мы пробьемся. Ты мне веришь?
– Верю.
Когда лаборатория перестает вращаться, Дэвид выставляет термостат на сто градусов по Фаренгейту, а вентилятор системы отопления – на максимум.
– Мистер Тейлор, это Кайли Сифурт. Я лишь хочу сказать, что у вас потрясающий сын. Он уже раз десять нас спасал. Это все моя вина. Он согласился на погружение, чтобы меня защитить. Мне следовало вас послушать, когда вы нас отговаривали.
– Кайли, я не знаю, что не так с мужчинами из рода Тейлор, но ради женщин мы всегда были готовы на любые безумства. Похоже, мой сын тебя действительно любит. Жду не дождусь, когда мы сможем встретиться лично. Что произойдет примерно через тридцать три минуты.
– Я тоже.
Фейсал бин Рашиди смотрит, затаив дыхание, на монитор сонара, на котором виден курс подводной лаборатории. За поднимающейся яркой точкой следуют два больших объекта.
Брайан Сьютс показывает на точку, зависшую на глубине 21 890 футов:
– Это Ангел. Мы отслеживали ее через «Эбис глайдер». А вот второй объект гораздо крупнее.
– Лиоплевродон?
– Скорее всего.
– А как нам выманить его наверх?
– Похоже, между двумя тварями идет борьба за территорию. Ангел реагирует на нейротрансмиттер, управляемый с помощью прибора на борту земснаряда. Передайте людям Тейлора, что мы хотим, чтобы Ангел выплыла на поверхность…
– …а лиоплевродон последует за ней.
– Надеюсь, что так.
– Как далеко от нас «Могамигава»?
– Супертанкер прибудет через час.
– Мы не можем ждать. Пусть на «Тонге» приготовят сети. Затем свяжись с земснарядом и передай им наши требования.
– А что, если они откажутся?
– Ну а если они откажутся, скажи, что тогда мы остановим лебедку.
– Сукин сын! – Мак со злостью швыряет рацию. – Я знал, что этим ублюдкам нельзя верить. – Он поворачивается к Бренту Николсу. – А мы можем их надуть? Убедить, что приемник сигналов по-прежнему работает?
– Приемник сигналов действительно работает. По-видимому, стальной трос играет роль подводной антенны.
– Тогда сделай это. Вымани Ангела обратно в дыру.
– А что, если лиоплевродон за ней не последует? Бин Рашиди уже пригрозил оставить Тейлора и его малыша на дне Панталассы.
– Ты прав. Я должен взять это в свои руки. Пожалуй, переберусь на борт арабского судна и попробую запудрить им мозги. Если, конечно, удастся. – Мак наклоняется над ноутбуком морского биолога. – Покажи мне, как действует эта штука.
Десять тысяч футов.
Прижатый к креслу пилота, словно астронавт, Джонас смотрит через стекло ночного видения на каменный потолок Панталассы, который появляется из оливково-зеленого сумрака. Секундой позже перед глазами возникает входное отверстие, и на Джонаса накатывает чувство бесконечного облегчения.
– Эй, Дэвид, мы вот-вот войдем в туннель. Как там ваши дела?