Меллер проигнорировал его слова. Он обернулся к видеокоммутатору с надписью «СТРАТКОМ».
— Генерал Дорошов, наш противоракетный щит выдержит первый массированный удар?
На мониторе появилось бледное лицо командующего ВВС США генерала Эрика Дорошова, начальника пункта стратегического командования.
— Сэр, щит способен перехватить несколько десятков ракет на высшей точке их траектории, но ничто в нашем защитном арсенале не рассчитано на массированную атаку. Большинство российских баллистических ракет, как запущенных с суши, так и подводных, запрограммированы на полет по более пологой траектории. Наши технологии просто не в состоянии с этим справиться.
Меллер с отвращением покачал головой.
— Двадцать гребаных миллиардов долларов — и за что?
Пьер Борджия взглянул на генерала Фекондо, тот кивнул.
— Мистер президент, у нас есть и другая возможность. Если мы уверены в том, что Грозный первым нанесет удар, есть смысл нанести упреждающий удар. Согласно последнему интегрированному плану боевых действий запуск тысячи восьмисот боеголовок позволит вывести из строя девяносто один процент всех российских и китайских наземных баз и…
— Нет! Я не войду в историю как президент США, начавший Третью мировую войну!
— Но упреждающий удар оправдывает нависшая над нами угроза, — произнес генерал Дорошов.
— Я ничем не могу оправдать убийство двух миллиардов людей, генерал. Мы попытаемся решить все при помощи дипломатии и будем только обороняться. — Президент оперся о край стола, потер виски. — Где вице-президент?
— По последним моим данным, он находится на борту «Буна».
— Возможно, стоит отправить за ним вертолет и перевезти Чейни на ближайшую базу FEMA?[39] — предложил генерал Фекондо.
— Нет, — слишком быстро ответил Борджия. — Нет, вице-президент никогда не согласится сбежать от…
— Он все еще является представителем исполнительной власти.
— Это не имеет значения. Чейни не был включен в список подлежащих первоочередной эвакуации. В Маунт-Уэзер ограниченное количество комнат…
— Достаточно! — заорал президент.
В кабинет вошел Дик Пристас.
— Простите за опоздание, но перед Белым домом настоящий зоопарк. Вы видели, что там происходит? — Он включил канал Си-эн-эн.
Канал показывал тысячи перепуганных американцев, суетливо пытающихся погрузить свои вещи в и без того перегруженные автомобили. Репортер направил микрофон в лицо отца с тремя детьми.
— Я не знаю, какого черта здесь происходит. Россия заявила, что это мы взорвали те бомбы, наш президент говорит, что мы этого не делали. Я не знаю, кому верить, но я не верю ни Меллеру, ни Грозному. Мы сегодня уезжаем из города…
Камеры крупным планом показали столпившихся перед Белым домом пикетеров с плакатами, возвещавшими об апокалипсисе.
ВИКТОР ГРОЗНЫЙ — АНТИХРИСТ! ПОКАЙТЕСЬ! ГРЯДЕТ СТРАШНЫЙ СУД!
Последовали кадры с переполненными баптистскими молельнями, аэроснимки федеральных автострад, перегруженных автомобилями, движущимися бампер к бамперу. Один из грузовиков вынырнул из общего ряда, пытаясь обойти по обочине. В кузове грузовичка сидела целая семья — и все сжимали автоматы.
— Мистер президент. Совет безопасности на второй линии.
Меллер подошел к дальней стене, в которую были вмонтированы пять видеокоммуникаторов защищенной линии. Второй слева экран ожил, разделившись на двенадцать квадратов, в каждом из которых появились изображения представителей Совета безопасности ООН. Блок, предназначенный представителю России, остался темным.
— Мистер Генеральный секретарь, господа консулы, я хотел бы снова заявить, что Соединенные Штаты не причастны ко взрывам «чистого синтеза». Однако у нас появился повод думать, что Иран может напасть на Израиль под прикрытием развязанной им войны США с Россией. Позвольте заверить вас, что мы желаем избежать войны, чего бы это нам ни стоило. Чтобы не осталось недоразумений; мы отдали приказ о выходе нашего флота из Оманского залива. Прошу вас проинформировать президента Грозного о том, что Соединенные Штаты ни в коем случае не станут наводить ракеты на Россию и ее соседей, однако мы не можем снять с себя обязательства перед Израилем.
— Совет передаст ему ваше сообщение. Храни вас Господь, мистер президент.
— Храни Господь всех нас, мистер Генеральный секретарь.
Меллер повернулся к Борджии.
— Где сейчас моя семья?
— Уже на пути к Маунт-Уэзер.
— Прекрасно, мы тоже можем двигаться. Генерал Фекондо?