Однако, если излучение ослабнет, предупредил Теперман, все трутни сдетонируют.
Началась массовая паника.
26
Легкий порыв ветра проник сквозь закрытые занавески и коснулся его лица. Когда туман приступа лихорадки немного рассеялся, он услышал ангельский голос, повторяющий так хорошо знакомые ему слова:
Покачиваясь на волнах то уплывающего, то возвращающегося сознания, он заставил себя приоткрыть глаза, ровно настолько, чтобы увидеть ее, сидящую рядом, читающую ему книгу в мягком переплете.
— Бледна и ты. Пьет горе нашу кровь, — проскрипел он в ответ.
— Мик!
Он открыл глаза и, когда она прижалась к нему щекой, почувствовал горячие слезы на ее лице. Острая боль пронзила его грудь, когда Доминика обняла его и прошептала:
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя. — Ему было сложно говорить, во рту пересохло.
Доминика поднесла к его губам стаканчик с водой, и Мик сделал пару глотков.
— Где…
— В городской больнице Мериды. Раймонд стрелял в тебя. Врачи сказали, что пуля остановилась в нескольких миллиметрах от сердца. Все говорили, что ты должен был умереть на месте.
Он вымученно улыбнулся и прошептал: «Над шрамами смеются только те, кто сам ни разу не изведал раны», а затем попытался сесть, но почувствовал такую боль, что тут же отказался от этой идеи и снова откинулся на подушку.
— Смеяться больше не буду.
— Мик, нам нужно поговорить. Столько всего произошло…
— Какое сегодня число?
— Двадцатое. Завтра день зимнего солнцестояния. Все перепуганы до смерти…
Дверь больничной палаты отворилась, появился врач-американец в сопровождении Энниса Чейни, медсестры-мексиканки и Марвина Тепермана. Мик заметил, что в коридоре остались вооруженные до зубов охранники.
Врач склонился над ним, проверил зрачки.
— С возвращением, мистер Гэбриэл. Как вы себя чувствуете?
— Больным. Голодным. И немного дезориентированным.
— Неудивительно. Вы пробыли в коме пять дней. Давайте-ка осмотрим вашу рану. — Врач начал снимать повязки. — Удивительно. Просто потрясающе. Я никогда не видел, чтобы раны заживали так быстро.
Чейни шагнул вперед.
— Он в состоянии говорить?
— Думаю, да. Сестра, его нужно переодеть, затем сменить капельницу и…
— Не сейчас, доктор, — прервал его Чейни. — Нам нужно несколько минут поговорить с мистером Гэбриэлом. Наедине.
— Конечно, мистер президент.
Мик проводил взглядом врача и медсестру. В поле зрения снова мелькнул охранник.
— Мистер президент? Похоже, со времени нашей последней встречи вы изрядно продвинулись по карьерной лестнице.
Тяжелый взгляд запавших глаз не изменился.
— Президент Меллер мертв. Пустил себе пулю в висок пять дней назад, чтобы заставить русских и китайцев уничтожить выпущенные в сторону США ракеты с ядерными боеголовками.
— Господи…
— Мир изрядно тебе задолжал. Что бы ты там ни активировал внутри майяской пирамиды, оно уничтожило все ракеты.
Мик закрыл глаза. Господи, это произошло на самом деле. А я думал, что все это просто сон…
Доминика сжала его ладонь.
— Это какой-то вид очень сильного электромагнитного излучения, — произнес Марвин. — Мы ничего подобного раньше не встречали. Сигнал все еще транслируется, и слава Богу, поскольку он не дает этим трутням взорваться…
— Трутням? — Мик открыл глаза. — Каким трутням?
Марвин вынул из своего дипломата пачку фотографий и протянул ее Мику.
— За прошедшие пять дней тридцать девять таких вот штуковин разлетелось и расселось по всему земному шару.
Мик смотрел на фотоснимок черной твари, напоминающей летучую мышь, которая, расправив крылья, вцепилась когтями в серую горную вершину.
— Я видел похожий объект: он поднимался из космического корабля со дна Мексиканского залива. — Он посмотрел на Доминику. — И вспомнил, где видел их раньше. Эти существа в полный размер изображены на плато Наска.