— Ты именно так решил достичь Шибальбы? Через червоточину?
— Вот теперь ты кое-что понял.
— Но ведь все находится в постоянном движении. Это как… как попытка запрыгнуть на карусель на полном ходу. Откуда ты знаешь, где окажется вход в червоточину и куда она тебя приведет?
— Позиции червоточин изменяются в соответствии с вращением галактики. Каждое их движение тщательно отслеживается. «Балам» сам знает, когда придет время отправляться туда.
Мэнни почесал бровь, пытаясь переварить информацию.
— А где мы? Где Земля? И где эта твоя Шибальба?
Джейкоб закрыл глаза. Проекция вернулась к прежнему, привычному виду.
— Компьютер, увеличить рукав Ориона десять к девяти.
Один из рукавов Млечного Пути резко увеличился, заполняя собой комнату. Чуть ниже и справа от Джейкоба возникла желтая искорка. Мэнни смотрел, как увеличивается этот участок, как появляются земное солнце и окружающие его планеты.
Джейкоб указал на три яркие точки, расположение которых сразу же напомнило о пирамидах Гизы.
— Альнитак, Альнилам и Минтака — три звезды из пояса созвездия Ориона. Посмотри чуть ниже. Видишь маленькую красно-серебряную планету? По информации Стража, это и есть Шибальба. А теперь смотри…
Через трехмерное пространство голографического космоса медленно двигался тонкий ярко-красный лазерный луч, пересекая рукав Ориона с севера на юг.
— Вот наша червоточина. Ее входное отверстие пройдет между Землей и Марсом через семь дней, а выход в то же время окажется в непосредственной близости от Шибальбы. В последний раз такая червоточина пересекала нашу солнечную систему в 4 Ахау, 3 Канкин, в день зимнего солнцестояния 2012 года — последний день календаря майя. А до того — почти 65 миллионов лет назад.
— Подожди-ка… эта штука будет здесь через неделю?
— Нет, я же сказал тебе, что вход в червоточину появится не здесь, а между Землей и Марсом. Чтобы прибыть туда вовремя, нам нужно покинуть планету в течение девяноста восьми часов.
Иммануэль сглотнул, чувствуя, что к горлу поднимается тошнота.
— Ни за что… Ни хрена, Джейкоб Гэбриэл!
— Мэнни…
_ Нет! — Темноволосый паренек вылетел из контрольного пункта и помчался по коридору в поисках выхода.
— Открывай, сволочь! Джейкоб, выпусти меня! Я не могу дышать!
Панель отъехала, открывая выход в основное помещение. Он посмотрел вниз, на медленно поднимающийся лифт.
Слишком медленно поднимающийся. В отчаянном стремлении сбежать, он прыгнул вперед, схватился за опорную балку и заскользил по ней вниз, как по пожарному шесту…
Чтобы приземлиться в кольце вооруженных охранников.
Главный корпус метеорологического центра университета Майами был новейшей разработкой программы защиты от природных катаклизмов (ЗПК). Корпус его был двухслойным: внешний каркас поддерживался внутренним, сработанным из усиленного железобетона и стальных конструкций, способных выдержать порывы ураганного ветра скоростью до 350 км/ч. Внутри главного здания находилось еще одно. Все окна и двери блокировались стальными щитами по первому же щелчку выключателя. Резервные генераторы на первом этаже здания могли снабжать энергией все тысячекомнатное здание на протяжении двух недель, а спутниковые станции, встроенные в крышу, обеспечивали связь центра с внешним миром.
Помимо своего прямого технического назначения метеорологический центр служил штаб-квартирой Юго-восточного регионального управления по делам Земли (ESMA), организации, которая оценивала, прогнозировала и отслеживала все экологические катастрофы на земном шаре.
Брюс Дойл потер сонные глаза и влил в себя остатки остывшего кофе. Эффект глобального потепления достаточно внятно заявил о себе уже в конце 1980-х, но правительство США почти не отреагировало на проблему, пока дело не зашло слишком далеко. Дойл, региональный директор управления, обычно сравнивал такую неспешность с поведением человека, который опустил руку в котел с холодной водой, под которым разожжен огонь. Смена температуры происходит настолько медленно и постепенно, что жертва ничего не замечает до тех пор, пока сварившаяся плоть не станет сползать с костей…
Дойл снова посмотрел на квартальный отчет ESMA и недоверчиво покачал головой. Все более холодная зима, все более жаркое лето — к такой картине он привык за последние тридцать лет, но эффект глобального потепления в последние годы заметно усилился. Более 100 миллионов тонн воды ежегодно сливались в океаны с ледников Гренландии. Это было двое больше, чем норма двадцатилетней давности, а уровень моря поднялся еще на десять сантиметров. Миллионы людей, живших в низинах Бангладеш, были вынуждены переехать в Египет. Эпицентры вспышек малярии, денге, желтой лихорадки с каждым сезоном продвигались все дальше на север. Штормы и ураганы также собирали свой жуткий урожай. Засухи и пожары ежегодно уничтожали более 10 миллионов гектаров леса. От летней жары люди гибли тысячами, как и тысячи видов животных и растений находились на грани исчезновения.