— Но вам и этого было мало, ага?
— Дело не в том, было ли этого мало, Митчелл, просто физики-теоретики предпочитают, чтобы все сходилось без погрешностей. Большой Взрыв создал десять измерений, но мы незнаем, почему. Мы ставим под вопрос нашу базовую модель элементов физической вселенной, поскольку модель хаотична и кажется неполной — пятьдесят семь элементарных частиц, из них шестнадцать участвуют в фундаментальных воздействиях, не считая антиматерии и нейтрино, которые, пока мы тут сидим, каждую секунду триллионами пролетают через наши тела. Все это слишком сложно. Физики хотят понять простые, основные правила взаимодействия частиц.
— И вы, умники, начали сталкивать атомы.
— Это был единственный способ проверить теории квантовой физики. Когда я сказал, что некоторые части загадки нам неизвестны, я имел в виду семнадцатую частицу фундаментального воздействия, бозон Хиггса. Физик Петер Хиггс предположил, что пространство космоса не обязательно пусто. Оно заполнено невидимым полем, действующим, как космическое болото, и это поле дает массу частицам, у которых ее быть не должно. Это космическое болото состоит из бозонов Хиггса, Святого Грааля для ядерных физиков. Некоторые называют бозон частицей Бога. Адронные коллайдеры были построены, чтобы ее обнаружить.
— Забавно, что поиск частицы Бога запросто может уничтожить все, что Бог создал.
— Мы хотели познать мир. Что в том плохого?
— Знание — сила, док. А вот мудрость заключается в том, чтобы вовремя остановиться. — Куртц посмотрел в окно, лимузин как раз поворачивал на шоссе Шредингер, направляясь к частному поселку. — Когда ты был тут в последний раз?
— В июле 2010-го. Я работал на ATLAS, детекторе высотой с семиэтажный дом. Вокруг БАК расположены четыре таких детектора. Самый тяжелый из них — Компактный соленоид, он весит больше Эйфелевой башни… Так вот, эти детекторы записывали столкновения частиц и помогали анализировать массивы данных, которые исчислялись петабайтами, тысячами триллионов байт. Всемирную компьютерную сеть тоже, кстати, придумал физик, чтобы делиться данными с учеными всего мира.
— И как работает этот коллайдер?
— Большой Адронный Коллайдер — это кольцо, расположенное в тоннеле окружностью около 27 км, примерно в 30 метрах под землей. С противоположных концов тоннеля десять тысяч раз в секунду посылаются пучки частиц, которые направляются более чем тысячей суперхолодных магнитов. Коллайдер разгоняет протоны с энергией в семь триллионов электронвольт и сталкивает их на скорости света в четырех точках, за которыми следят детекторы. Столкновение трансформирует материю в энергию, и получается невероятно яркий файерболл размером меньше атома и с температурой в миллион раз больше температуры солнечного ядра. Сингулярность очень плотная, это все равно что стиснуть Эмпайр-стейт-билдинг до размеров спичечной головки. Сталкивая элементарные частицы, БАК имитирует условия, которые возникли сразу после Большого Взрыва, чтобы открыть новые частицы, силы и измерения.
— И попутно создать черные дыры?
— Да, но маленькие.
— А та ведьма сказала, что черная дыра, проткнувшая Мэнни, маленькой не была.
Доктор Мор уставился в тонированное окно.
— Все предполагали, что такая опасность существует, но никто не верил, что это может случиться на самом деле. Впрочем, нет… Президент Чейни верил, и мать близнецов тоже, поскольку это она просила его о моратории. А до того группа физиков подала иск против Брукхейвенского коллайдера, утверждая, что эксперименты приведут к созданию черных дыр или страпелек, которые тоже способны уничтожить нашу планету. По их теории, микроскопические черные дыры будут появляться то тут, то там, собирать другие атомы, а затем последовательно проходить через магнитный сердечник Земли, с каждым разом увеличиваясь в размерах. Наши ученые опровергли их доводы, заявив, что маленькие черные дыры слишком нестабильны для этого. Большие опасения вызывали страпельки, намного более стабильный тип сингулярности. Если бы страпелька проникла сквозь стену коллайдера и вышла наружу, она бы могла, теоретически, превратить любую материю в часть себя. Видимо, это и произошло, просто в другом измерении, чего мы предположить не могли.