— Откуда вы знаете… простите, я забыла, что вы просто чувствуете это.
— Дом, мне нужна ваша помощь. Вы должны помочь мне выбраться отсюда.
— Я пыталась…
— Забудьте про апелляции, у нас нет времени. Мне нужно выбраться отсюда!
Он теряет контроль.
Мик схватил ее за запястье.
— Помоги мне сбежать. Мне нужно попасть в Чичен-Ицу…
— Отпустите меня! — Свободной рукой она вытащила ручку из кармана.
— Нет, подожди, не зови охрану…
— Тогда отпусти, ты пугаешь меня.
— Прости. Прости. — Он разжал пальцы. — Просто выслушай меня, хорошо? Я не знаю, что именно грозит человечеству, но знаю, какую роль в этом сыграл космический сигнал.
— Продолжай.
— Этот сигнал был чем-то вроде звонка будильника, посланного по космическому коридору, по Черной дороге, и должен разбудить то, что спрятано на дне залива.
Фолетта был прав. Его паранойя прогрессирует.
— Мик, успокойся. Здесь ничего не…
— Ты ошибаешься! Я чувствую это точно так же, как чувствую, что Черная дорога в Шибальбу открывается все шире. Эта тропа становится более четкой…
Он уже кричит…
— Я чувствую, как она расширяется, я не знаю, как это получается, но я клянусь в этом! И есть еще кое-что…
Она увидела, что в его глазах блестят слезы — слезы отчаянья или страха?
— Я чувствую чье-то присутствие на другом конце Черной дороги. И тот, кто стоит там, тоже меня чувствует!
Вошла сиделка в сопровождении огромных санитаров.
— Добрый вечер, мистер Гэбриэл. Пришло время принимать лекарства.
Мик посмотрел на шприц.
— Это не «зипрекса»!
Два санитара схватили его за руки, третий удерживал его ноги.
Доминика беспомощно смотрела, как его скручивают.
— Сестра, что здесь происходит?
— Мистеру Гэбриэлу назначены три укола «торазина» в день.
— Три?
— Фолетта хочет превратить меня в овощ! Дом, не позволяй им… — Мик дико извивался на кровати, но санитары не давали ему двигаться. — Не позволяй им. Доминика, прошу…
— Сестра, я лечащий врач мистера Гэбриэла, и я…
— Уже нет. Доктор Фолетта отдал приказ. Можете поговорить с ним утром. — Сиделка протерла спиртом предплечье Мика. — Держите его крепче.
— Мы пытаемся. Делай уже укол…
Мик поднял голову, на шее вздулись вены.
— Дом, да сделайте же что-нибудь! Кратер Чикшулуб… Время же уходит, время уходит…
Доминика видела, как закатились его темные глаза, как голова бессильно упала на подушку.
— Вот так-то лучше, — проворковала сиделка, вынимая иглу. — А вам пора идти, интерн Вазкез. Ваши услуги мистеру Гэбриэлу уже не понадобятся.
9
Пьер Борджия вошел в зал совещаний и занял свое место за овальным столом — между министром обороны Диком Пристасом и начальником штаба американской армии генералом Джеймсом Адамсом. Прямо напротив него оказался директор ЦРУ Патрик Харли, министр воздушной обороны генерал Арне Коэн и министр военно-морского флота Джеффри Гордон — двухметровый здоровяк, начальник военно-морских операций, приветствовал Борджию быстрым кивком.
Генерал Большой Мик-Костоло, комендант морской пехоты, пришедший вместе с Борджией, занял место справа от Гордона.
Во главе стола сидел генерал Джозеф Фекондо, глава объединенного комитета начальников штабов и ветеран войн во Вьетнаме и Персидском заливе. Он провел загорелой рукой с отличным маникюром по коротко стриженным седеющим волосам и недовольно покосился на Борджию и Костоло.
— Ну, теперь, когда мы все наконец-то собрались, думаю, можно и начать. Командующий Харли?
Патрик Харли включил проектор, стоящий на кафедре для выступлений. Свет в комнате погас, и на огромном экране справа от начальника ЦРУ появилось черно-белое изображение со спутника.
Борджия сразу догадался о происхождении снимка по качеству. Это цифровое фото наверняка было получено при помощи тепловизионной камеры, вмонтированной на сверхсекретный летательный аппарат военно-воздушных сил «Даркстар». Хитроумный беспилотный летательный аппарат (БЛА), плоский, по форме напоминавший раковину, был оснащен непропорционально огромными крыльями. «Даркстар» поднимался на высоту двадцать тысяч метров, откуда мог делать снимки крупного плана при любых погодных условиях в любое время суток.