— Тяжеловато.
— Сорок пять фунтов вместе с керамическими бронепластинами. Плюс штурмовой бронешлем. Плюс расширенная система обмундирования в холодный период, а это — семь слоев ткани, вещмешков и жилетных карманов, в которых есть все, что понадобится идущему на войну бойскауту. Вещей, конечно, многовато, но там ты будешь чертовски рад, что они у тебя под рукой…
Ли Нельсон вошла в двадцать седьмую палату и направилась прямо к мастеру-сержанту Трету.
— Что стряслось, Рокки? Что его напугало?
Безногий инвалид привстал на кровати.
— Не знаю. Вначале у него были обычные кошмары, но час назад он начал чудить.
— Угрожал себя убить? — поинтересовалась врач.
— Нет… Ни разу с того дня. Причина в другом. Вы не забыли, какой сегодня день?
— Одиннадцатое сентября…
Рокки кивнул головой.
— Множество людей пошли в армию после терактов одиннадцатого сентября. Думаю, этот парень из их числа.
— Спасибо.
Доктор Нельсон вошла в ванную комнату…
В стене виднелись вмятины размером с человеческий кулак. Один из трех рукомойников был сорван, а зеркало разбито на осколки. Два санитара прижимали сопротивляющегося Патрика Шеперда к полу, а медсестра никак не могла сделать ему успокоительный укол.
— Коли его!
— Держите его!
— Подождите!
Ли Нельсон встала так, чтобы Патрик увидел ее лицо.
— Шеп!.. Шеп! Открой глаза и посмотри на меня.
Мужчина открыл глаза и прекратил сопротивляться.
— Ли?!
Медсестра ввела иглу шприца в левую ягодицу больного, впрыскивая ее содержимое в кровь. Тело однорукого ветерана сразу же обмякло.
— Сестра Меннелла! Я же вам приказала подождать!
— Чего ждать? Этот человек — живая иллюстрация посттравматического шока. Ему не место в центре для ветеранов. Его надо изолировать от окружающих.
— Она права, док, — подал голос один из санитаров, ощупывая пальцами рассеченную левую бровь. — Этот парень — настоящий буйвол. Теперь я без тазера[70] к нему не подойду и на пушечный выстрел.
— Он — ветеран. Постарайтесь этого не забывать, — сказала Ли Нельсон, глядя сверху вниз на неподвижного пациента.
Костяшки единственной руки Патрика были разбиты до крови о стены.
— Уложите больного на кровать и привяжите. До конца дня держите его на седативных препаратах. И запомните, сестра Меннелла! Если вы еще хоть раз проигнорируете мои распоряжения, неделю будете выносить за больными подкладные судна.
Медсестра надела колпачок на иглу шприца и подождала, пока доктор Нельсон отойдет.
— Большое дело! — фыркнула она. — Мне платят жалких сорок пять долларов в час не за то, чтобы я мыла подкладные судна.
Пострадавший санитар помог своему товарищу поднять бесчувственного больного с пола.
— Ты все делала правильно, Вероника. Просто у доктора сегодня плохое настроение.
— Не в том дело, — сказала медсестра, нащупывая пульс Патрика на правой руке. — Просто он ей нравится.
Колумбийский университет
Шермерхорн-холл
Морнингсайд-Хайтс, Нью-Йорк
09:58
Основанный англиканской церковью в 1754 году Королевский колледж ныне называется Колумбийским университетом. Это частное учебное заведение входит в элитную Лигу плюща. Университет занимает шесть кварталов на Морнингсайд-Хайтс, в районе, расположенном между Верхним Вест-Сайдом и Гарлемом.
Профессор Панкай Пател вышел из Шермерхорн-холла в сопровождении студентки магистратуры, которая работала в «Колумбийском научном вестнике».
— У меня мало времени. Где вы хотите взять у меня интервью?
— Вот там, — сказала девушка, подводя профессора к парковой скамейке.
Студентка навела небольшой, размером с ладонь, камкордер[71] на лицо мужчины.
— Это Лиза Льюис. Специально для «КСР». Я беседую с профессором Панкаем Пателом, автором книги «Макросоциальное зло и упадок Америки». Объясните, пожалуйста, нашим блоггерам, что такое макросоциальное зло.
Лысеющий сорокатрехлетний интеллектуал откашлялся, не зная, куда смотреть, — на девушку или в объектив видеокамеры.
— Макросоциальное зло относится к отрасли психологии, изучающей патологические факторы, свойственные аномальным личностям. В погоне за властью они используют моральные недостатки общества, манипулируя людьми с помощью своего богатства и политического влияния.