Доктор Нельсон распахнула дверь и закричала:
— Медсестру и санитара — ко мне!
Опустившись на колени возле больного, она пощупала его пульс. Слабый и быстрый.
— Ты перенервничал, Шеп! Лежи спокойно и дыши глубже. Все будет нормально.
Де Борн посмотрел на Шеридан Эрнстмайер. Женщина пожала плечами.
— Перенервничал… Вы хотите сказать, что он запаниковал? Боже правый! Сержант, поднимайтесь! И это морской пехотинец армии Соединенных Штатов?!
Вбежала медсестра. За ней интерн вкатил кресло-каталку.
Доктор Нельсон помогла Шепу сесть в кресло.
— Поднимите ему ноги повыше, поставьте холодный компресс на шею и дайте ксанакс.
Интерн увез Патрика из кабинета.
Седоволосый министр обороны хмуро смотрел сверху вниз на Ли Нельсон, надеясь таким образом напугать женщину.
— Где живет его жена? — спросил он.
— Я уже говорила. В Нью-Йорке.
— Дайте мне адрес, доктор Нельсон.
— Господин министр! Так не годится. Психическое состояние Шепа нельзя назвать стабильным. Его воспоминания — фрагментарны, а мозг не оправился от последствий взрыва. Мы постоянно имеем дело с подобного рода ситуациями. Посылая солдата три-четыре раза на войну, почти невозможно не разрушить его брак. Некоторые женщины находят себе других мужчин, другие разводятся. Армия больше не занимается полноценной адаптацией участников боевых действий. Через неделю, прямо из боя, они возвращаются на гражданку. Некоторые солдаты не могут войти в собственный дом, предварительно не проверив, не заминирована ли дверь. Они спят с заряженным оружием под подушкой. Я из собственного опыта знаю случаи, когда вернувшиеся с войны солдаты под действием ночных кошмаров закалывали своих жен или стреляли в них. Не думаю, что подобный срыв благотворно отразится на рекламной кампании по набору рекрутов.
— Я не просил вас, доктор, читать мне лекцию на тему ведения современной войны. Дайте мне адрес его жены.
Ли не знала, что ей делать.
— В условиях экономического кризиса, — сказал де Борн, — высокооплачиваемая работа на федеральное правительство — это то, что нужно. За вашу зарплату мы могли бы нанять двоих человек.
Ли вся напряглась.
— Вы угрожаете мне, мистер де Борн?
— Мисс Эрнстмайер! Свяжитесь с Пентагоном. Нам нужен адрес семьи сержанта.
— Подождите.
Сунув руку в карман халата, Ли Нельсон достала распечатку с адресом и неохотно протянула ее министру обороны.
Опустив глаза, де Борн прочитал вслух:
— Беатриса Шеперд. Бэттери-парк, Манхэттен.
— Это рядом, — сказала Шеридан. — Как для простого совпадения, слишком маловероятно. Может, она здесь из-за него?
— Выясни, — распорядился министр обороны.
— Минуточку, — рассердилась Ли. — Шеперд — мой пациент. Если кто и должен переговорить с его женой, так это я.
— Вы слишком близко к сердцу принимаете сложившуюся ситуацию, — не согласился с ней де Борн. — Жены, которые чувствуют себя обиженными армией, требуют особого подхода. Из слов сержанта выходит, что его женушка — из числа мягкосердечных пацифисток. Или я не прав?
— Не знаю.
— Женщины, которые ставят мораль выше семьи — наихудший вид лицемерок. Возьмем Синди Шихан. Потеряв своего сына, она три года протестовала против американской армии, в рядах которой ее сын отдал свою жизнь за страну, и все ради того, чтобы найти свое место в политике. Я подозреваю, что Беатриса Шеперд сделана из того же теста. Мисс Эрнстмайер знает, как разговаривать с подобного рода людьми.
— Хорошо. Занимайтесь этим, а я, пожалуй, вернусь к исполнению своих прямых обязанностей. У меня есть и другие пациенты.
— Минуточку… Вы должны сделать замеры для протезиста.
— Ему делали замеры еще три месяца назад, — сказала доктор Нельсон. — Тогда сказали, что ждать придется от четырех до шести месяцев.
— Подполковник!
— Я сделаю все к вечеру.
Ли Нельсон почувствовала, что тонет.
— Со всем уважением, но, форсируя события и провоцируя ссору между супругами, вы не поможете решить психологические проблемы Шепа.
— Мы сами разберемся с его семьей, доктор, а вы окажете ему психологическую помощь.
Ли сжала ладони в кулаки. Ее кровяное давление повысилось.
— И где же мне найти ему психиатра? Вытащить, словно фокусник, из воздуха? У меня двести шестьдесят три участника боевых действий, которым нужна помощь психиатра, треть из них со склонностью к самоубийству, а на три госпиталя у нас только два специалиста…