Впрочем, то, что он увидел за откидным задним бортом грузовика…
Пока команда подрывников прикрепляла специальной клейкой лентой взрывчатку к подвесным канатам моста, их коллеги в ребризерах и комбинезонах распыляли из пульверизаторов с длинными насадками краску на дорожное покрытие и опоры моста.
Дэвид знал, что распыляется вместе с краской, и это его очень встревожило.
«Это безумие. Должно быть, произошло что-то поистине чудовищное».
Он ругал себя за то, что отдал свой мобильный телефон, не позвонив жене и не выяснив, вернулась ли Гави из школы домой.
Грузовик затормозил и остановился. Дэвид был старшим офицером в группе. Он приказал десяти национальным гвардейцам и трем резервистам выстроиться за машиной.
— Капитан Кантор?
Рокочущий голос загремел из встроенного в его шлемофон приемопередатчика. Дэвид обернулся. Перед ним стоял внушительных габаритов бородатый мужчина в форме с эмблемой ООН.
— Я полковник Ойвинд Герстад. Мои люди удерживают аванпост. Вы, насколько я понимаю, старший офицер Национальной гвардии?
— На данный момент, да.
— Ваши люди нужны только для ведения переговоров с гражданскими. Оцепление мы будем поддерживать собственными силами.
— Оцепление? Что за оцепление?
Полковник Герстад провел его за грузовик.
В конце моста, там, где начинался Манхэттен, все восемь полос движения Девяносто пятой федеральной автострады перегораживали армейские «хаммеры». Дальше находились кольца колючей проволоки, перекрывающие дорожное полотно и оба пешеходных перехода. За «хаммерами» стояли солдаты в форме цвета хаки, шлемах и противогазах.
По ту сторону оцепления, насколько мог видеть Дэвид, весь Манхэттен превратился в одну сплошную автомобильную пробку. Большинство людей оставались в тепле салонов своих машин, другие сбивались в группы и что-то кричали солдатам, требуя объяснений. Несколько мужчин стояли в очереди у стальной опоры моста, за которой стихийно возник общественный туалет. Дальше на восток Дэвид видел съезд на 178-ю улицу. Ограниченные мостовыми конструкциями полосы движения были сплошь, бампер к бамперу, заставлены автобусами, легковыми и грузовыми автомобилями. Как верхняя, так и нижняя магистрали оказались заблокированы со стороны Манхэттена.
— Зачем? — только и произнес Дэвид Кантор.
— Манхэттен сейчас на строгом карантине, — объяснил Герстад. — Никому не позволено передвигаться ни туда, ни обратно до последующих распоряжений.
— А что случилось? Опять террористический акт?
— Биологическая атака. Чума. Крайне заразная. Пусть ваши люди займут позицию поближе к пешеходным переходам. Надо поговорить с людьми, успокоить их, а подразделение «Свобода» будет стоять в оцеплении.
— Что за подразделение «Свобода»? — не понял доктор Кантор.
— Международное формирование… профессиональные солдаты.
— С каких пор правительство Соединенных Штатов использует профессиональных солдат внутри страны?
— Исследования показали, что американская полиция в случае возникновения чрезвычайной ситуации может колебаться в применении оружия против своих сограждан. Подразделение «Свобода» сформировали на случай подобного рода развития событий. Людей набирают из канадской военной полиции, Королевской нидерландской бригады и вооруженных сил Норвегии.
— Это безумие!
— Это мир, в котором мы живем, — возразил Герстад.
— Когда мы проезжали по мосту, я видел команду минеров. Что они делали?
— Это дополнительные меры предосторожности на случай прорыва оцепления.
— Вы ведь не собираетесь взорвать мост Джорджа Вашингтона?
— Это лишь предосторожность. Не более. Я уверен, что мои люди справятся. Выполняйте поставленную перед вами задачу…
Герстад склонил набок голову, прислушиваясь к командам в наушниках его шлемофона.
— Быстрее приводите ваших людей! — приказал он Дэвиду.
Капитан Кантор бросился за грузовик.
— Отделение! За мной!
Солдаты, построившись в две колонны за офицером, быстрым шагом пересекли заасфальтированную автостраду и направились к пешеходной дорожке через мост. Там толпа из нескольких сотен человек пыталась при помощи запасных шин и монтировок проложить себе дорогу через проволочное заграждение. У нескольких гражданских были в руках пистолеты.
— Пропусти нас, товарищ!