Патрик вырвал книгу из рук психиатра.
— Я знаю, о чем здесь написано. Я прочел эту поэму столько раз, что почти выучил ее наизусть.
— И вы согласны с выводами, к которым пришел автор? — спросил психиатр.
— С какими выводами?
— Что грешник обречен после смерти на страдания без малейшей надежды на спасение.
— Я католик и я… верю в это, — подумав, произнес Патрик. Затем он спросил: — А вы во что верите?.. Мне просто интересно…
— Я убежден, что искупление можно заслужить даже в последние минуты жизни.
— Вы не верите, что Бог наказывает грешников? — спросил Шеп.
— Каждая душа должна очиститься перед тем, как она сможет двигаться вперед… но наказания… Я предпочитаю говорить о «помехах». Они подталкивают людей на путь божественного света.
— Вы говорите, как гуру новой волны, — пошутил Патрик. — К какому вероисповеданию вы относитесь?
— По правде говоря, я не являюсь приверженцем ни одной из существующих конфессий.
— Значит, вы не верите в Бога?
— Я этого не говорил. Просто я не верю, что познание Творца возможно через посредничество других людей. А вы? Вы верите в Бога?
Патрик хмыкнул.
— Я верю, что Бог заснул, сидя за рулем. Он бесполезен, как соски быка. Я не верю в него. Этот парень еще больший неудачник, чем я сам.
— Вы вините Бога в том, что потеряли руку? — спросил старик.
— Я виню Бога за этот мир. Кругом зло и страдания. Сейчас мы участвуем в двух войнах. Третья вот-вот начнется. Люди голодают, умирают от рака…
— Вы правы. Долой Бога! Если бы Он существовал, то давно бы разобрался со всем этим свинством, смел бы все к чертям собачьим. Ленивый ублюдок!
— Да… нет… Я не о том… Что-то неправильно в нас самих… Зачем нам дана свобода воли?
— Но вы ведь вините Бога за то, как сложилась ваша жизнь?
— Нет. Я виню Его за то, что Он лишил меня семьи, — ответил Патрик.
— Но вы ведь сказали мне, что сейчас они в Нью-Йорке.
— Да… но…
— Вас запирают на ночь?
— Нет.
— Тогда идите и найдите свою жену и ребенка. Перестаньте строить из себя жертву.
Кровь отхлынула от лица Патрика.
— Что вы сейчас сказали?
— То, что вы слышали.
— Вы думаете, это легко? — спросил Шеп.
Он сидел на краю кровати. Нервное беспокойство вернулось. Кожа чесалась в местах крепления протеза к руке. Мужчина нервно подергал своими искусственными пальцами.
— Есть кое-что… в моей голове…
— А-а-а… Вы о ночных кошмарах? — спросил психиатр.
— Ну-у… вы настоящий гений. Да… ночные кошмары, но о них я вам рассказывать не хочу.
— Вы тут босс, — сказал старик.
Откинувшись на спинку стула, он вновь взял в руки книгу Данте.
— Занимательное чтение, — сказал психиатр. — Мне нравятся книги о вызовах, бросаемых человеческому духу.
— В «Аде» пишется о справедливости и наказании грешников.
— И снова мы возвращаемся к Богу, который заснул, сидя за рулем?
— Я принимал участие в настоящей войне. Я видел, как страдали безвинные люди. Почему в мире столько ненависти? Почему столько бессмысленного насилия и жадности? Откуда этот упадок? В мире нет справедливости, поэтому в нем царит зло.
— Вы хотите справедливости или счастья? — спросил психиатр.
— Справедливость принесла бы мне счастье. Если Бог есть, то возникает вопрос: «Почему Он позволяет плохим людям процветать, когда хорошие люди страдают?»
— Вы считаете себя хорошим человеком? — спросил старик.
— Нет.
— Вы страдаете?
— Да.
— Мои поздравления. На свете все же есть справедливость. Теперь вы можете быть счастливы.
— Чушь! — воскликнул Патрик. — Вы просто не хотите меня понять.
— Я вас прекрасно понимаю. Вы хотите, чтобы Господь наказывал грешника немедленно, стоит ему совершить что-нибудь плохое. Но из этого ничего хорошего не получилось бы. Вы когда-нибудь видели, как дрессируют животных? Когда зверь исполняет то, чего от него хотят, дрессировщик дает ему угощение. Если же животное не слушается, его бьют электрошоком. Здесь проблема свободы воли и сопротивления искушениям, которые побуждают людей совершать зло. Надо сдерживать собственное эго. Человеческое эго — вот настоящий Сатана. Сатана — умен. Он временем разделяет причины и последствия так, что нам трудно проследить за тем, как вознаграждаются хорошие поступки и наказываются плохие.
— Ладно. Но наказание, как я понял, рано или поздно настигнет грешника. На войне я совершал поступки, которые казались оправданными. Теперь же, по прошествии времени, я не уверен в этом. Понесу ли я наказание?