Женщина направилась к Грэгу Мастрояни по прозвищу Счастливчик, который, как известно, был капо[105] семьи Лукези.
— Я Шэрон. Помощник сенатора организовал нам помещения на острове Говернорс. Надо спешить. Катер береговой охраны вернется через двадцать минут.
— Пусть садятся, но сначала каждый должен заплатать за проезд.
— Слышали, люди! Деньги, драгоценности, золото… Никто не взойдет на борт без предоплаты.
Хорошо одетый человек лет сорока, обогнав пожилую пару, открыл перед Шэрон свой дипломат.
— Здесь двадцать шесть миллионов в облигациях на предъявителя. Этого более чем достаточно за одиннадцать человек плюс две иностранные студентки.
Темнокожая женщина посветила фонариком на содержимое дипломата.
— Нефтяные компании. Годится. Теперь старик. Вы следующий. Сколько у вас людей?
Вперед вышел сухопарый седовласый старик лет семидесяти-восьмидесяти в отороченном мехом шлеме летчика, за ним ковыляла, опираясь на трость, его жена, а два широкоплечих телохранителя ее поддерживали.
— Со мной восемьдесят или девяносто человек, — сказал старик. — Половину суммы я уже перевел. Другую половину вы получите тогда, когда мы в целости и сохранности доберемся до места назначения. Моей жене недавно сделали операцию на тазобедренном суставе. Проследите, чтобы ее разместили удобно на судне.
— Это вам не «Королева Мария».[106] Ваша жена и на мусоре посидит. Все там будут сидеть…
В голосе старичка зазвенел убийственный металл.
— Да как вы смеете! Вы не имеете ни малейшего представления, с кем разговариваете!
Вирджил оттащил Патрика в сторону.
— Нам надо идти… сейчас же…
— А как же дети? У меня десять пробирок вакцины. Если я оставлю две для моей семьи, то…
— Спрячь коробку и помалкивай. На своем пути мы еще встретим людей, более достойных спасения.
— А что, если я дам им несколько пробирок, чтобы они доставили их медикам в Нью-Джерси? Доктор Нельсон говорила…
— Раскрой глаза, Патрик. Перед тобой пиявки общества. Они думают лишь о собственном благе и спасении от чумы. Жизнь они прожили в богатстве, свято веря, что весь остальной мир должен подчиняться их воле и служить удовлетворению их капризов. Духовное разложение отвратило их от света, а жадность сделала приспешниками Сатаны. Под этими респираторами скрываются лица людей, которые обворовывали пенсионные фонды на десятки миллионов. Даже сейчас эти люди пытаются за свои неправедно нажитые богатства купить пропуск с Манхэттена, прекрасно понимая, что тем самым могут распространить заразу по всему миру. Хорошенько рассмотри их, сынок. Это пиявки, не больше.
Патрик наблюдал за седоволосым стариком, который, как полный дурак, снял с лица противогаз, ругаясь с темнокожей женщиной.
— А теперь слушайте меня. Мои предки управляли этой страной, когда ваши бегали в чем мать родила по джунглям. А вы, мой сицилийский друг, пребываете в полнейшем неведении. Кто, по-вашему, организовал эту маленькую эвакуацию? Ваш босс работает на меня. Ваш сенатор, между прочим, тоже, — обратился он уже к негритянке. — Без меня вас бы и на пушечный выстрел не подпустили к этому причалу.
Капо мафии посветил фонариком в лицо старику, затем развернул листок бумаги и сверил данные.
— Блин… лажа… Немедленно пропустить.
— Пусть ваши головорезы помогут моей жене подняться на борт, — приказал старик. — И поживее. Мне нужно как можно скорее попасть на Говернорс. В аэропорту «Ла Гуардия» нас ждет частный реактивный самолет. Через восемь часов я должен быть в Лондоне.
Седовласый остановился, словно спиною почувствовал враждебное присутствие. Медленно он повернул голову и посмотрел на Патрика.
Его глаза светились, словно у кота. Уши заострились, как у летучей мыши. Тонкие губы растянулись, обнажая гнилые острые зубы, покрытые желтоватым налетом. Пальцы вытянулись, превращаясь в когти. Его осанка оставалась стариковской, но теперь в нем чувствовалась внутренняя сила. Он превратился в живой труп, создание ночи, похожее скорее на рептилию, чем на человека.
Вокруг его слуг зароились тучи ос и шершней. Их лица опухли и покрылись кровоточащими укусами. Рты оказались набитыми стодолларовыми банкнотами.