— А что будет с твоей женой и дочерью? Ты забыл, куда мы пробираемся по Манхэттену?
Лучик надежды на лице Манишы угас. Ее губы задрожали.
— Ваша семья… Где они живут? — спросила женщина.
— В Бэттери-парке.
Боль исказила лицо ветерана, когда он вновь полез к себе в карман.
— Когда вы в последний раз?.. Вы уверены, что?..
— Маниша!
— Извините! Простите меня! Мой муж прав. Я не могу просить ценой вашей семьи спасти мою. Вы уже рисковали своей жизнью…
— Перестаньте! Все хорошо. У меня было одиннадцать пробирок. Сейчас осталось шесть. Две — для Беатрисы и моей дочери. Одна — для Вирджила. Может, ты ее сейчас и выпьешь?
— Пока не надо, — отказался старик.
Шеп передал три пробирки Манише. Она задрожала, принимая дар жизни.
— Благослови вас Бог, — поцеловала его руку женщина.
— Только будьте с ним поосторожнее. Лекарство вызывает ужасные галлюцинации. В парке мне почудилось, что нечто парило над вашей дочерью. Я мог бы поклясться, что оно было похоже на ангела.
Дон приподняла свою головку с колен матери.
— Вы ее видели?
— Кого?
Руки Манишы дрожали. Торопливо вытащив пробку, она протянула пробирку дочери.
— Дон! Выпей это. Тебе сразу станет легче.
Женщина влила жидкость в рот дочери, опасаясь, что однорукий человек станет задавать неудобные вопросы.
— Ее?.. Значит, то, что я видел, мне не почудилось? Ответь мне.
Дон взглянула на мать.
— Меня зовут Маниша Пател, а это мой муж Панкай. Я — некромант, человек, который может общаться с душами мертвых. Дух, которого вы видели парящим над Дон, имеет особую духовную связь с нашей дочерью.
Автофургон вновь тряхнуло. Амортизатор едва справился с силой удара.
Франческа взвизгнула, ударив мужа ладонью по руке.
— Что с тобой?! Она только что говорила, что может разговаривать с мертвыми. Перестань переезжать через них!
— Извини.
Заметив свободное место между двумя машинами, Паоло пересек 5-ю авеню и поехал на восток по 68-й улице.
— Маниша! Эта душа… Вы говорите, что она женского рода…
Индуска кивнула головой и выпила вакцину без вкуса и запаха.
— Она стала моим поводырем в мире потустороннего, когда наша семья переехала в Нью-Йорк. Она предупреждала, что надо скорее выбираться с Манхэттена, но мы, к сожалению, замешкались. Как вы смогли ее увидеть?
Автофургон занесло. Шеперд моргнул. Плечо ныло.
— Я не знаю. Вакцина вызывает галлюцинации. По правде говоря, я счел это видение очередной галлюцинацией.
— То, что ты видел, — вмешался Вирджил, — было скрытым светом души. Помнишь, что я говорил в госпитале?.. Пять органов чувств лгут нам. Они похожи на занавесы, через которые не видна истинная реальность. Для того чтобы быть видимым, свет должен отражаться от предмета. Вспомни о дальнем космосе. В нем бесчисленное множество звезд, но он остается черным. Солнечный свет становится видимым только тогда, когда он отражается от предмета, подобного Земле и Луне. То, что ты видел, было скрытым светом души, отраженным от этой девочки.
— Почему от нее? — спросил Патрик.
— Потому что в этой девочке кое-что есть… Это у нее от матери…
— Что? — спросил Панкай.
Вирджил улыбнулся.
— Безоговорочная любовь к Создателю.
Маниша взглянула на старика. Ее глаза блестели от слез.
— Кто вы?
Воздух был пропитан тяжелым запахом ароматических свечей. Умирающие язычки пламени плясали по поверхности причудливо украшенных стеклянных подсвечников, выстроенных в линию на кухонном столе. Пламя отражалось от полированной стальной поверхности холодильника фирмы «Саб-Зеро» Без электричества он не держал холод.
Сорокачетырехлетний Стивен Меннелла тяжело шагал по квартире кондоминиума. Казалось, его тянет к земле тяжелый свинцовый бронежилет. Стивен был сержантом полиции, а его жена Вероника — медицинской сестрой; она только недавно нашла работу в госпитале для ветеранов.
Стивен взял ароматическую свечу с кухонного стола и понес подсвечник в спальню. Он поставил горящую свечу на ночной столик, снял с себя форму и аккуратно развесил ее в стенном шкафу. Во тьме он нащупал любимый серый костюм и недавно отглаженную белую рубашку. Быстро одевшись, он выбрал узорчатый галстук, который дочь Сюзанна подарила ему на прошлый день рождения, завязал узел шелкового галстука, застегнул кожаный ремень и обулся в подходящие по цвету туфли. Напоследок он бросил взгляд в зеркало.
Секунду он стоял, обдумывая, стоит ли убирать постель.